– небольшая сумка, Тимофей ее не брал в путешествие, в номере оставалась. На правом плече – ремень чехла с гитарой. У мамы – небольшая сумка, скорее даже саквояж, но женский, и женская сумочка на длинном ремешке. Это все, можно сказать, налегке были, другие вокруг нас загружены были, как мулы.
А хорошо сейчас летать, пистолет провез, даже не досмотрели. Может, и медаль виновата, что блестела на груди. Постоянно носить я ее не собирался, а тут решил, что надо, награжденных вряд ли будут досматривать перед посадкой. Так и оказалось. В полете я снял медаль и убрал в коробочку, дальше дремал вполглаза.
Оказалось, мама дала телеграмму свекрови о времени прилета с номером борта. Мама свекровь любила, считала ее своей второй мамой, так что я был встречен на вокзале бабушкой, осмотрен и расцелован. И кепку сняла, темечко осмотрела. Ей о ранении не сообщали, тревожить не хотели, поэтому сама приметила, что я обрит, и с одной стороны пластырь, увидела, сняла, осмотрела и вопросительно глянула на маму.
– Ранило его слегка, швы наложили.
– В машине расскажете, – строго сказала бабушка.
Попыталась забрать у нас вещи, но никто не дал, так что пошла впереди, сопровождая. Она машину наняла, нас у вокзала ожидала желтая «копейка». Оказалась, частная, сосед у бабушки подрабатывал извозом, он до дома и довез.
Мы еще в Ханты-Мансийске договорились, что бабушке нужно сказать правду, иначе сама узнает и обидится, что солгали, но осторожно и не все. Мама и рассказала, как бандитов я увидел, они по мне стрелять начали, но я убежал раненый и вызвал милицию, которая бандитов перестреляла, они отказались сдаваться, убежать пытались. Они же ранее убили трех геологов. А меня наградили грамотой и медалью, что было тут же предъявлено бабушке. Она, конечно, разволновалась, но не так сильно, как ожидалось. Водитель тоже глазом косил, любопытствовал. Высадив нас у подъезда девятиэтажки, уехал, а мы с вещами направились к подъезду.
– Смотри, Тимош, твоя одноклассница сидит. Лена Арбузова, – сказал мама, когда мы по тенистой тропинке подходили к крыльцу.
Там на лавочке действительно сидела девочка. А красивая, сейчас еще гадкий утенок, шло окукливание из девочки в девушку, однако в том, что превратится в настоящую русскую красавицу, сомнений не было. Белое лицо с большими и выразительными голубыми глазами, длинные ресницы, вишенки губ, правильные черты лица и миленький носик. Она уже сейчас красавица, а что потом будет? Стройная, толстая черная коса длиной до попы лежала на груди. У девочек в двенадцать лет обычно еще ничего нет, а у этой уже проявлялись грудки, привлекающие к себе мечтательные взоры мальчишек. Простенькое домашнее ситцевое платьице с цветочками… и гипс на левой ноге ниже колена, рядом – костыли.
Надо познакомиться и потихоньку расширять круг знакомств. То, что я изменился, родители точно отметили, увидят это и одноклассники, которые Тимофея должны знать как облупленного. Значит, история с бандитами в моей версии должна уйти в народ, это многое объяснит и снимет множество вопросов. Поэтому я решил пообщаться с одноклассницей.
Подходя к скамейке, я подмигнул ей и, слегка улыбнувшись, сказал:
– Ленусик, привет. Мы только из аэропорта, но если немного подождешь, я переоденусь и спущусь. Угощу кое-чем вкусненьким.
Она вытаращила на меня и так огромные глаза, но все же молча кивнула, провожая нас взглядом, лишь поздоровалась с моим сопровождением. Поднявшись на пятый этаж, где была квартира Корневых, двухкомнатная улучшенной планировки, мы открыли входную дверь и прошли в прихожую.
Пока старшие раздевались, я скинул сандалии и занес свои вещи в комнату. Хм, это явно гостиная и спальня родителей. Так и оказалось, мама поинтересовалась, не заблудился ли я. Моя спальня дальше. Пройдя к следующей двери, закрытой, я попал в свою спальню. Это точно она, чехол со скрипкой на столе.
Сама комната с большим окном и нешироким подоконником, квадратов десять была. Небольшая, но и не маленькая. Места хватало для односпальной кровати из ДСП, слева у стены шкаф стоял, рабочий стол у окна и пара стульев, и место еще оставалось. Все прибрано, аккуратно, на полу – зеленая с коричневым дорожка.
Положив гитару на кровать, рюкзак закинул в шкаф, а сумку оставил на столе. Подумав, трофеи убрал на шкаф, место нашел такое, чтобы и не дотянуться было, и не видно, а то, чую, мама или бабушка вещи мои разложат, еще найдут.
В вещах были покупки с Севера, например, рыба горячего копчения муксун, а также имелась сосьвинская сельдь. Я пробовал, вкуснятина. Быстро умывшись в ванной, помыл руки, потом переоделся. С этим были проблемы, вещи есть, а с выбором замешкался. Наконец надел штаны, в шортах коротких не хотел ходить, а бриджей, тех, что до колен, я не нашел.
Отдав всю оставшуюся рыбу бабушке, она уберет на кухню, одну завернул в газету, вместо стола будет, и спустился к выходу из подъезда. Лена сидела на месте, сразу же стрельнув в мою сторону глазами, но отвернулась, как будто мое появление ее не заинтересовало.
Одет я был в синие штаны из комплекта школьной формы, эта прошлогодняя, уже мала становится, поэтому испачкать я не боялся. На ногах – легкие туфли, я не в шортах, чтобы сандалии одевать, хотя в Москве сейчас жарко. Надел фиолетовую футболку, ну и кепка с длинным козырьком на голове. Мне еще долго с ней ходить, пока еще волосы отрастут.
Завтра мама планирует сходить в больницу, хочет поставить меня на учет, чтобы следили за раной. Сейчас же подойдя к девчушке, я наклонился и звонко поцеловал ту в румяную щечку. Надо сказать, я проделал это свободно. Подходы к подъезду заросли кустарником мне по пояс, их явно подстригали, также тут росли деревья, под ними – вытоптанная трава, а чуть дальше виднелось поле, там футбольные самодельные ворота, но пока все пусто, никого нет, все по лагерям или бабушкам в деревнях. А вообще дома тут рядами стояли, как в фильме «С легким паром». Поэтому нас могли увидеть только в окна первого этажа, что выходили на скамейку, но мне лично на зрителей было плевать.
К моему удивлению, она не смутилась, слегка отстранилась и, повернув ко мне голову, изящно приподняв правую бровь, сказала:
– Однако.
– Да, привыкай, – сказал я, присаживаясь рядом. – Кстати, угощайся.
Я расстелил газету, на которой лежала уже разделанная рыба. Бери и ешь. На край положил полотенце, чтобы руки вытирать. Мама дала. Лена отказываться не стала. Может, это и не принято, нужно отойти в сторону, но мы
