мире существует множество традиционных блюд, о которых мы не задумываемся. Я желаю попробовать все, — осведомил он и я закинула ногу на стул, подперев к своей груди. Это был плохой тон, но перед Харрисом я не пыталась выглядеть идеальной. Моя женственность в его присутствии превращалась в горбатого верблюда.
— Конечно, когда у тебя есть деньги, — ответила я и он кивнул.
— Какие у тебя ещё странности, кроме страстной любви к острой пище и разнообразном рационе? — спросила я, склоняя голову и попробовала его салат, от которого недовольно поморщилась. Я не любила авокадо, а в сочетании с чем-то, это было ещё хуже. Раньше я не ела в таком количестве, но с каждым днём мой желудок требует обновленного ресторанного меню Альбы.
— Страсть к новым ощущениям в сексе и к новым ощущениям в еде идут рука об руку, — бесстрастно сказал он и я в кашле подавилась, побагровев от щёк до ушей. Я в упор на него посмотрела, заставив его засмеяться. Его смех был такой редкостью и это автоматически заставило меня улыбнуться в ответ. Заразительный и глубокий.
— Ты по-детски краснеешь, когда говорят что-то неприличное, — с улыбкой ответил он и я покачала головой.
— Это ещё одна твоя странность, — улыбнулась я, ведь ему нравилось заставлять меня краснеть.
— Поблагодари Марию за ужин, пожалуйста, — кивнула я и спрыгнула со стула.
— Можно мне посмотреть на море и порисовать? — спросила неловко я. Харрис кивнул и через минуту вернулся с длинной книгой, листами бумаги и карандашом. Когда я брала с его рук вещи, мы соприкоснулись и посмотрели друг на друга. Я сглотнула, ощущая покалывания по всему возбужденному нервному центру. Развернувшись, босыми ногами я ступила на пляж. Территория бухты была явно частной, и я мимолётно задумалась, не выкупил ли Харрис весь этот пляж? Мне бы хотелось познакомиться с Марией и разузнать у неё подробности. Харрис не любитель раскрываться и разговаривать.
Слушая спокойные море, я чувствовала себя раскованно и безопасно. Спокойствие, которое подарил мне Харрис на одну ночь укрепило меня. Я безостановочно рисовала, запомнив до мельчайшей детали цветы в поместье Гамбино и глаза Харриса в улыбке, что было самым тяжёлым для меня.
Оторвав взгляд от рисунка, я вспомнила свою первую настоящую картину. Девушка у моря изображена со спины, лицо которой скрыто, а значит и её эмоции были тайной. Неизвестно, что она чувствовала в тот момент. Неизвестно, что думала, смотря на море. Каким было её выражение лица? Задумчивым? Злым? Слезливым?
Прочувствовав весь спектр сердечных эмоций, я обернулась на домик Харриса, к которому меня манило, словно магнит. Лунный свет размыто отражался на морской глади, и я откинулась назад. Когда моя жизнь успела так перевернуться? Что я вообще здесь делаю? Моё место в Ирландии и казалось, ещё пару месяцев назад моей единственной проблемой был неспокойный характер Сафира, как теперь на меня свалилось столько всего. Я со спокойным лицом принимала все тяжести жизни, которые устроил моей семье Андреас, но именно в данный момент было такое чувство, что я вот-вот сломаюсь. Внутри меня расколется важная часть, которую я буду не в силах воссоединить.
Мне по-прежнему нужны были ответы, поэтому я сжала книгу и карандаш в руках, направилась к домику Харриса. Он сидел на диване, подняв взгляд на меня, апатично осмотрел с ног до головы.
— Ты замёрзнешь, — учтиво утвердил он и я хмыкнула, кинув книгу и рисунки на стол перед ним. Я стряхнула с ног песок и помялась на месте. Забота? Переживания? Что, чёрт возьми, творилось у него в голове?
— Я должна знать всё, Харрис, иначе неизвестность сломает меня, — сказала я, делая короткие шаги на него. Он встал, возвышаясь над моим маленьким телом. Я еле доставала ему до подбородка, но гордо подняла голову и взглянула в глаза. Меня пугали его размеры, но я была убеждена, что он не причинит мне боли.
— И о чём ты хочешь меня спросить, девочка? — он склонил голову, его тёмные волосы растрепались, локонами спадая на лоб и глаза.
— Что будет дальше? Что мне делать? Мы вернёмся в Ирландию и Андреас захочет убить меня, так не разумнее мне остаться здесь? — моё дыхание сбилось, когда бессовестная рука Харрис коснулась моих растрёпанных волос.
— Никто не тронет тебя. Со мной ты в безопасности, — подтвердил Харрис, но я отрицательно покачала головой.
— Ты лжёшь. В прошлый раз ты позволил Андреасу смотреть, как я танцую. Ты позволил Тренту промыть мой рот с мылом и ударить меня. Ты сам запирал меня в мастерской, — выдавила жалобно я, заметив сменившееся эмоции на его лице. Мои слова разозлили его, и он сжал мои предплечья с двух сторон, наклоняясь к моему лицу.
— Никто, Тереза, больше не притронется к тебе, — прорычал Харрис мне в лицо, я ухмыльнулась, наклонившись вперёд к нему.
— Почему я должна доверять тебе? — с вызовом спросила я и это было взрывным спуском для мужчины. Он с силой поднял меня и усадил на барную стойку, я лишь на секунду ахнула от его резкости. Он властно раздвинул мои ноги и встал между ними, я сглотнула, ощутив настолько твёрдым он был под тканью шорт.
— Я буду защищать тебя, я убью любого, кто посмеет притронуться к тебе, — продолжал говорить он в мои губы, и я вздохнула, заставив наши грудные клетки соприкоснуться.
— Тогда убей себя после того, как притронешься ко мне, — с дерзостью и с возбуждением в голове промурлыкала я и он прижался к моим губам. Страсть, нахлынувшая на меня, выбила весь воздух. Моё сердце трепетало, а руки подрагивали от желания прикоснуться к его сильному и тёплому телу. Я провела ладонями по его плечам, спускаясь к мышцам рук и простонала, когда Харрис с силой сжал мои ягодицы.
— Мы умрём вместе, — шуточно проговорил он и я засмеялась в его губы, укусив нижнюю губу зубами. Он еле заметно напрягся, поглаживая меня по волосам, схватив за затылок, чтобы я смогла оголить свою шею для него.
— Ты имеешь самое прекрасное тело, которое я когда-либо видел, — одарив меня своим возбуждённым голосом, я выгнулась в его направлении.
— Это первое, о чём я подумала, когда увидела тебя, — от своих же слов я улыбнулась,
