темноте, услышав это: пронзительное жужжание электрического заряда в здании? Конечно. Автоматически запирающаяся дверь — это клетка ловушки, но электрическая сетка будет клеем.
Защитные сетки обычно встраиваются в пол и предназначены для поражения нарушителей электрическим током, обездвиживая их до тех пор, пока не будет вызвана частная охрана или правоохранительные органы. Что-то мне подсказывает, что Адам Бош не настроил эту конкретную сигнализацию, чтобы сообщить городским властям. Если я упаду, я исчезну навсегда. Делл спросил бы, куда я делся, но Жан не спросил бы. Он бы знал.
Я, словно паук, ползу в угол, разыгрывая реальную версию игры « Пол — это кислота для бегунов» из моего детства. Я лазаю по полу с тех пор, как научился ходить, поэтому могу оторваться от земли на несколько метров. Сначала я вижу, как по полу проходит шоковое свечение, и думаю, что я в безопасности. Но потом оно начинает подниматься всё выше.
Этот отъявленный мерзавец прикрепил токопроводящую сетку к стенам. Мой левый бок прислонен к стене с панелью лифта, и вокруг темно. Но свет неуклонно движется вправо. Я пытаюсь перелезть через него, но он следует за мной. В последнюю секунду я убираю руку, но тут же поскальзываюсь и инстинктивно пытаюсь снова удержаться на стене, которая ярко-синего цвета, как от удара молнии.
Меня пронизывает пронзительный электрический разряд, я так сильно дрожу, что глаза расплываются. Напольный заряд погас, поэтому, когда я ударяюсь о него, максимум, что я получаю, это синяки. Синяки, которые я даже не чувствую, так как у меня онемела вся правая сторона. Я должна быть без сознания, но мои ботинки Ashtown смягчили часть повреждений. Часть, но не все.
Я почти слепой и не могу ходить. Видимо, слух у меня работает нормально, потому что я слышу приближающиеся шаги. Они осторожные, отличаются от шагов бегуна только тем, что легче. Пришла охрана посмотреть, что поймала сетка. Нет, не охрана. Я слышу шорох пластикового комбинезона. За мной идёт рабочий по техническому обслуживанию.
Я пытаюсь доползти обратно к двери, но у меня работают только одна рука и одна нога, и даже они дергаются. У меня едва хватает сил, чтобы провести рукой по запертой двери, не говоря уже о том, чтобы выломать ее, а шаги приближаются.
Я нахожусь на высоте семидесяти восьми этажей, в месте, где мне не место, и всё же я по-прежнему уверен, что не умру.
«Ещё нет», — говорю я мертвецу в своей груди. «Я ещё не приду».
И я права. В тот же миг, как эта мысль приходит мне в голову, дверь, которая была у меня под рукой, открывается, и меня поднимают. Я знаю, что это не кто-то из людей Адама, потому что я знаю, как она пахнет, и ей пришлось поднимать меня таким же образом на прошлой неделе.
Делл обхватывает мою онемевшую руку вокруг своей шеи и захлопывает за нами дверь на семьдесят восьмой этаж. Охраннику придется открыть ее, чтобы пройти дальше, если он вообще увидит смысл проверять лестничную клетку. Поскольку я должен быть без сознания на этаже, он может убедить себя, что сетка вышла из строя. Но Делл не собирается рисковать. Она тащит меня вверх по лестнице и выводит через выход из здания на восьмидесятом этаже.
Когда мы добрались до её квартиры, дрожь в левой части моего тела прекратилась, хотя правая сторона всё ещё онемела.
Когда мы входим, Делл чуть ли не бросает меня на свой диван, а затем начинает возиться со своими наручниками. Думаю, она проверяет служебные записки службы безопасности Элдриджа, чтобы узнать, не сообщали ли они о взломе. Или, может быть, она говорит Бошу, что я злоумышленник, и что она меня задержала. Невозможно сказать наверняка; когда она сосредоточенно смотрит, ее лицо всегда становится бесстрастным.
«Последний человек, который застал меня в бессознательном состоянии, приготовил мне сок. Просто к слову».
Моя речь невнятная, язык пухлый и прижат к зубам.
«Перестань бороться с потерей сознания. Поговорим утром», — говорит она, доставая плед с другого стула и накрывая меня им. Укрывая меня одеялом, она наклоняется и шепчет: «И не забывай, что я была последней, кто обнаружил тебя в бессознательном состоянии».
Она права. Я не помню, как выбралась из люка после приземления со 175-й высоты, но помню, как она нашла меня и сказала перестать плакать. Мне хочется улыбнуться, глядя на ее подсчет очков, но мой рот не слушается.
"Увидимся."
Она должна кивнуть, но мои глаза уже закрыты. Интересно, проснусь ли я от её присутствия или от группы из отдела технического обслуживания? Я всё ещё засыпаю, значит, мне всё равно. Или, может быть, я доверяю Dell… совсем немного.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Т
Запах еды будит меня гораздо позже, чем должен был бы прозвучать писк моих наручников. Сначала я не двигаюсь. Я думаю о вчерашнем дне, обо всем, чему научилась. Меняет ли что-нибудь знание о том, что Адам планирует новую кампанию убийств, если я уже согласилась игнорировать прошлые? Я никогда не задумывалась о своей собственной морали. Я никогда точно не знала, каковы мои пределы. Я до сих пор не знаю, но я знаю, что это уже слишком. Замалчивать уже совершенные убийства, чтобы продолжать получать зарплату? Я могу это выдержать. Но стоять в стороне, пока происходит следующий раунд, и следующий раунд, и все это ради того, чтобы уйти на пенсию как гражданка? Я с таким же успехом могу прыгнуть в болото рядом с Неллиной, потому что это приведет меня в такое же темное и удушающее место.
Мне нужно что-то сделать. Вероятно, это самая большая ошибка, которую я когда-либо совершу, но я должен это сделать.
Я немного дрожу, но, следуя за запахом еды, я натыкаюсь на кухню Делл. По размерам это примерно вся моя квартира, за исключением спальни. У нее, конечно, есть отдельная столовая, но здесь тоже стоит стол. Все, что видно, либо прозрачное, либо серебряное, а линии четкие и чистые. Когда я вхожу, Делл приносит к столу две тарелки.
Я сажусь за ее столик, поглаживая шею, которая затекла от того, что я прижималась к подлокотнику дивана.
«На такой высоте у вас наверняка есть хотя бы одна гостевая комната. Боитесь, что я испачкаю простыни?»
Она испепеляющим взглядом смотрит на меня через стол. «Спальни находятся на втором и третьем этажах. Вы были не
