жарко.
Возбуждение овладевает мной, я распаляюсь все больше, и наконец его пальцы проскальзывают под хлопок моих трусиков. Спина упирается в металлические перила, я задыхаюсь, все перед глазами расплывается от удовольствия. Он ласкает все интенсивнее, я кричу, все мое тело пульсирует, а потом на меня накатывает волна облегчения.
– Ты… потрясающий, – шепчу я.
– Надеюсь, что тебе всегда будет со мной хорошо, Эстела, – шепчет он на ухо, а потом отвязывает мои руки и прижимает меня к себе, и в следующий миг я уже лежу в кровати.
– Я принесу тебе…
– Я не голодна, – перебиваю я его.
Множество чувств переполняют меня, я не в состоянии переварить что-либо еще. Беа мертва. Антонелла – монстр. А Себастиан мой. Как бы ни старался мозг обработать все эти факты, кажется, он работает не так быстро, как сердце.
– Давай просто полежим рядом, – прошу я.
Себастиан устраивается рядом со мной, я прижимаюсь к нему. Он обнимает меня одной рукой, и какое-то время мы оба молчим, в комнате слышно только мое дыхание.
После смерти родителей я не думала, что когда-нибудь вновь обрету семью, но последние пара дней, проведенные с Беа, подарили мне надежду. А когда я думала, что смогу вернуть родную сестру, эта надежда росла в геометрической прогрессии и выросла до невероятных размеров. Столько надежд угасло после одной встречи.
Я думаю об Антонелле, выросшей в другом замке, о Беатрис, которая в одиночку наводила порядок в Ла Сомбре, о Себастиане – наследном принце, ожидавшем, когда к нему перейдет трон в вампирском королевстве, и осознаю, что все они были пленниками замка.
Я росла не пленницей и все же часто тосковала по дому.
Мои мысли возвращаются к четырем девушкам в поезде метро. Раньше я старалась не думать о них, потому что их судьба казалась мне слишком жестокой. Но теперь, когда со мной случилось столько всего жуткого, я могу додумать мысль, которая семь месяцев назад зародилась у меня в голове, когда я их разглядывала, и папа это заметил. Мне не просто было любопытно, какова жизнь этих девчонок – я завидовала им.
Я жаждала оказаться на их месте, но боялась, родители догадаются, что мне хочется вести обычную жизнь. Мне казалось, я предам их, если попрошу то, чего они не хотели, а возможно, не могли мне дать. Я не знала, какие именно у нас проблемы, но догадывалась, что денег у нас немного.
«Колледж» – я произношу это слово, и у меня возникает ощущение избавления от чего-то застрявшего у меня в горле много лет назад.
Себастиан внимательно смотрит на меня.
– Я должна была вот-вот окончить школу, – говорю я, уставившись в потолок и чувствуя, что голос меня не слушается. – Мы с родителями никогда не обсуждали, что я буду делать дальше, но только об этом я и думала. Мы снимали квартиру в Эшвилле, и я прятала рекламные брошюры колледжа в коробки с кукурузными хлопьями – родители их не ели… – Я так давно не вспоминала нашу жизнь в Эшвилле, что у меня щемит сердце. – Я не хотела, чтобы наше трио распалось, но мечтала поступить в колледж и переехать в общежитие, где у меня была бы своя комната, друзья и доступ к школьной библиотеке. Тогда у меня появилось бы место, которое я могла бы называть домом. Я получила жестокий урок – нужно быть осторожной в своих желаниях. – Мой голос срывается на последних словах.
Себастиан целует меня в запястье.
– Спасибо, что рассказала мне об этом.
– Теперь ты расскажи, – прошу я, – было у тебя дома что-то, что ты очень хотел получить?
– Синего мишку, – произносит Себастиан через мгновение так нежно, что мне кажется, будто я ослышалась.
– До тебя я любил только одно существо, – признается он, – я называл его синим мишкой. Все дети-вампиры получают такого мишку. Это такая школа убийства: нужно убить его и высосать из него кровь, но я решил сохранить ему жизнь. Отец не попытался понять, почему я так поступил, а просто задушил моего мишку. В моем мире нет места нежности, особенно если ты член королевской семьи. Но нежность жила во мне, хоть я и старался подавить ее и никогда больше не осмеливался полюбить кого-то.
– Как грустно, – шепчу я.
– Воля моего отца – единственное, что имеет значение там, откуда я пришел. Он требовал, чтобы я заключил кровные узы, но пару мне он выбрал сам. Именно поэтому я согласился на предложение твоей сестры. Я смог бы справиться с одиночеством, но терпеть рядом с собой кого-то чужого казалось невыносимым.
– Что значит «кровные узы»? – спрашиваю я.
– Обмен кровью между партнерами, который способствует продолжению рода у вампиров. Зачатье зависит от того, насколько прочны эти узы.
– Значит, забеременеть могут только те вампиры, которые влюблены?
Себастиан усмехается.
– К любви это не имеет никакого отношения. В специальный мешочек заливается кровь двух вампиров, потом его закапывают в плодородную почву и регулярно поливают кровью. Только самые крепкие кровные узы способны произвести на свет ребенка, достаточно сильного, чтобы он мог вылезти из земли.
– Это так странно, – говорю я и пытаюсь представить, как это выглядит. – Мне ненавистна сама мысль о том, что ты свяжешь себя кровными узами с какой-нибудь вампиршей-красоткой и позабудешь обо мне.
Себастиан качает головой.
– Если привязанность к синему мишке и научила меня чему-то, так это тому, что тот, кто тебе дорог, остается с тобой навсегда. Даже если нам уготовано лишь сто земных лет, я буду вечно страдать от утраты любимой женщины и помнить, что моя вечная жизнь имеет смысл только оттого, что я знал тебя.
Я крепко прижимаюсь к нему, мне хочется поставить жизнь на паузу и замереть вот так навсегда. Но уже через минуту он говорит:
– Эстела, почти рассвело.
– Нет, – хнычу я.
Но темнота действительно стала прозрачнее, вот-вот взойдет солнце, а это значит, что Себастиан скоро исчезнет.
– Ты точно готова к сегодняшнему дню? – спрашивает он. – Твой дядя может появиться в любой момент.
Мы встаем с постели, я иду в туалет, а после этого мы вместе стоим у окна. Серый дневной свет проникает в комнату.
– Сегодня мне восемнадцать, – еле слышно бормочу я.
– Сегодня день твоего рождения, – улыбается Себастиан. – Я читал, люди отмечают это событие.
– Мне не хочется праздновать, – говорю я, пожимая плечами.
– Что ж, надеюсь изменить твое настроение на более праздничное сегодня вечером, – улыбается Себастиан, его серебряные глаза сверкают, будто молнии в шторм. – Ты запомнила, как вязать узлы?
Я киваю. Серое небо голубеет, встает
