Читаем без скачивания Уорлегган (ЛП) - Грэм Уинстон

— Но с тех пор не было, доктор Энис, — подал голос мистер Пенвенен.

— И этот кислый запах изо рта.

Мистер Пенвенен был так слаб, что едва мог перевернуться.

— Вы много пьете, мистер Пенвенен?

— Весьма. Ничего крепкого, только легкое канарское.

— А воду?

— Да, иногда и воду.

— А как питаетесь?

— Ем за четверых, хотя стал тощим, как селедка. А ведь до сих пор находил обжорство соседей отвратительным.

После тщательного осмотра Дуайт опустил полог над постелью и подошел к окну. Никакой Кэролайн с огненными волосами и в черной амазонке. Никакого тявкающего пса. Не было и Анвина Тревонанса с крупной, как у льва, головой. Лишь больной, почти умирающий человек.

— Я также рассматривал возможность, — пробубнил в нос доктор Силвейн, последовав за Дуайтом, — наличия ленточных червей в кишечнике. С этим-то зверским аппетитом. Но осмотрел стул и не нашел никаких свидетельств.

— А моча?

— Необычно сладкая на вкус. Но учитывая недобродившее вино... Кстати, поразмыслив, я предположил туберкулезную инфекцию атмосферной и космически-теллурической природы, индуцированную сырым местным климатом на фоне изобилующей различными металлами и минеральными веществами почвы. Миазмы от подобных минеральных залежей всегда пагубны, местные жители страдают от чахотки и выглядят истощенными даже в лучшие времена. Хорошо хоть здесь мало крупных городов. Как вы знаете, сэр, когда на акре обычной земли живут несколько тысяч человек, их собственные испарения поднимаются на семьдесят один фут высоты. А здесь было бы куда опасней.

— Совершенно очевидно, что это диабет, — сказал Дуайт.

— А? — едва слышно и гнусаво выдохнул через нос Силвейн. — А!

— У одного человека, я позабыл его имя, Уиллис, кажется, был этот недуг, много лет с тех пор прошло. А недавно... И все остальные симптомы — аппетит, похудение, кислый запах изо рта...

— И полидипсия [8]... — задумчиво проговорил Силвейн. — Я думал об этом. Такую вероятность можно рассматривать, но симптомы противоречивы. Жар...

— Жар отсутствует уже два с половиной месяца. Полагаю, было бы ошибкой рассматривать его как симптом.

— И еще признаки подагры. И легочная гиперемия...

— Весьма типично и очень опасно.

— Я так не считаю.

Доктор Силвейн подозрительно покосился на Дуайта, но тот и не думал сдаваться.

— А я считаю, что другого диагноза быть не может.

— Мистеру П. пятьдесят семь лет. Для человека его возраста такой внезапный приступ...

— Подобное случается. Короче говоря, я в этом уверен.

— Вы же не намереваетесь рассказать ему о своей точке зрения. Это будет серьезным ударом. Я не отвечаю за последствия.

— А я не отвечаю за них, если всё будет продолжаться по-прежнему.

— А как же еще? Вы же не рассчитываете, что он поправится при таких-то жалобах!

Они проговорили вполголоса еще несколько минут, а потом Дуайт вернулся к постели. Рэй Пенвенен смотрел на него налитыми кровью глазами.

— Итак, доктор Энис, будете меня резать?

— Нет, сэр. Полагаю, мы сумеем кое-что для вас сделать. А вы можете сделать кое-что для себя сами.

— Как?

— Прекратив употреблять привычную пищу и напитки. В особенности вино.

— Но только от него мне и становится легче! Как же мне утолить жажду?

— Холодной водой и разбавленным молоком. И питаться вам следует скромнее. Я советую самую строжайшую диету. Лечение будет непростым, потому что могу себе представить, как вы голодны.

— Как вы можете себе это представить, если никогда ничего подобного не ощущали! Легко же вам подобное прописывать. Вы что, хотите уморить меня голодом?

— Нет, хотя вам может так показаться. Я также предлагаю теплые ванны и больше свежего воздуха в комнате.

Доктор Силвейн что-то пробормотал себе под нос, но когда мистер Пенвенен взглянул на него, тот уже сопел, уткнувшись в золотой набалдашник трости.

— Вы не согласны с лечением, доктор Силвейн?

Тот пожал плечами.

— Мы это обсудили, и увы, я не согласен с коллегой. Я положительно не могу взять на себя ответственность за подобное питание для человека в столь ослабленном состоянии.

— Я в ослабленном состоянии, — заявил мистер Пенвенен, — в результате двух с половиной месяцев болезни и вашего двухмесячного лечения. Это означает, что лечение нужно сменить. Вы сможете меня вылечить, молодой человек?

— Нет, сэр.

Мистер Пенвенен моргнул и облизал губы.

— Что ж, это хотя бы честно, — сказал он через мгновение.

Он подозвал слугу, стоящего у постели, и тот налил из графина бокал вина. Мистер Пенвенен остановил его жестом.

— Пожалуй, нет, Джонас. Доктор велел мне пить воду.

Глава вторая

Дуайт не считал, что раз сырое мясо на воздухе протухает, то и с людьми случится то же самое. В отношении пищи и напитков у него тоже были диковинные взгляды. Воздержание от пищи и свежий воздух принесли много пользы в нескольких случаях желтухи и трехдневной лихорадки, он испробовал такое же лечение для туберкулеза Чарли Кемпторна. Чудесным образом это помогло. Хоть больше успех и не повторился, но для смертельной болезни и один случай имеет значение. Потом он поэкспериментировал с подагрой, чем вызвал раздражение немногих пациентов с деньгами.

А теперь вот мистер Пенвенен. В качестве лекарства он прописал настойку индонезийского опиума после каждого приема пищи. Это был выстрел вслепую, который мог как излечить, так и убить.

Мистеру Пенвенену стало лучше.

Во время пятого визита Дуайт обнаружил укутанного в одеяла и плащи пациента сидящим в кресле перед едва приоткрытым окном, хотя на дворе стоял теплый полдень. После обычного осмотра мистер Пенвенен сухо произнес:

— Вы сказали, что не сможете меня вылечить, доктор Энис, но, похоже, поставили меня на ноги. Я в долгу перед вами.

— Частично это и ваша заслуга, — ответил Дуайт, ничуть не изменивший своего отношения. — Если бы вы не имели силы воли отказаться от...

— Усилия понадобились серьезные. И долго мне еще лишать себя привычных радостей жизни?

— Если под привычными радостями вы подразумеваете привычную еду и напитки, то вынужден сказать, что многие месяцы. Возможно, всю оставшуюся жизнь.

— И долгой ли она окажется?

— Не могу вам сказать. Если вы будете бережно относиться к своему здоровью, то не вижу причин, с чего бы ей оказаться короткой.

Оба замолчали. Дуайт вытащил часы для измерения пульса, но Пенвенен сказал:

— Надеюсь, что вы сможете забыть те неприятные обстоятельства, которыми сопровождался последний визит моей племянницы Кэролайн. Я больше всех об этом сожалею, о тех мерах, что мне пришлось принять. Но теперь всё это в прошлом, и мне бы хотелось вызывать вас при необходимости, а иногда вы могли бы оказать мне честь и просто зайти на ужин. Разумеется, ваша диета не будет столь же строгой, как моя.

Это был дружеский жест, по крайней мере, тот максимум, на который был способен Рэй Пенвенен. Дуайт не ответил. Пенвенен продолжил:

— Пожалуй, прежде я должен сообщить вам, что Кэролайн в скором времени объявит о помолвке с лордом Конистоном, старшим сыном графа Уиндермера. Надеюсь, это вас не расстроит.

— Поздравьте ее от меня, — сказал Дуайт.

— Благодарю. Разумеется, она просто создана для этого брака, как ее опекун, я не мог не помешать развитию неподобающих отношений. Надеюсь, вы понимаете, что это ни в коей мере не касается ваших личных способностей или их недооценки с моей стороны.

— Да, понимаю, — Дуайт убрал часы, так и не определив пульс пациента. Доктор пересек комнату и подошел к огню.

— Когда состоится свадьба?

— Моя сестра еще не объявляла. Не думаю, что дата уже назначена. Кэролайн нездоровится и поэтому...

— Нездоровится?

— Привычное летнее недомогание. Она уже почти поправилась. Но свадьба вряд ли состоится раньше Рождества.