- Затем же, зачем и меня прошлым утром, - ответил Георгий, опять вынул оружие и направил на дёрнувшегося было, чтобы убежать, Колесова. - Лежи смирно. Я пока подумаю, что с тобой делать.
- Ты... вы же его не убьёте? - спросила Наталья, кое-как вернувшись к прежнему обращению.
- Я похож на него и на всю их шайку? Нет, конечно. Сообщу о нападении и передам правонарушителя компетентным органам. И буду бороться законными методами за его осуждение. Статьи 30-я и 105-я - покушение на убийство - до одиннадцати с четвертью лет...
- Это если удастся доказать, - вставил со смешком Дима.
- Молчи лучше. Не усложняй себе жизнь ещё больше. Кстати, а второго ролевика, сегодняшнего - Бориса Ненцева ты случайно не убивал?
- Его - нет.
- Но знаешь - кто?
- Знаю, но тебе не скажу...
- Я позвоню в отдел? - полуутвердительно сказала Наталья.
- Можете, если хотите. Лучше сообщить дежурному и попросить переключить на кого-нибудь из оперов. Коля и Гена должны были уже вернуться...
"Даже к друзьям надо уметь быть беспощадным, - подумал Георгий, снова посмотрев на Диму, но мысленно поправился: - Особенно - к друзьям".
...Если бы за этой сценой наблюдал какой-нибудь прохожий, он сам бы точно стал вызывать полицию.
Ещё бы. Двое стоят: одна звонит, у другого в руке оружие. Третий лежит. Ни дать ни взять - разборка...
Но, к счастью, в те минуты по этой стороне улицы никто не проходил.
Бушевавший вокруг небольшого пятачка снежный вихрь напрочь отбивал желание приближаться туда случайному человеку.
* * *
Опера приехали быстро. Судьба Натальи им была явно небезразлична, как и Георгию, и на известие о нападении они примчались как на пожар.
Когда Георгий им на месте вкратце обрисовал ситуацию, Гена ожидаемо порывался сделать с Колесовым что-нибудь нехорошее, но Коля отговорил: мол, это станет нарушением порядка проведения мероприятий и, если выплывет на суде, будет основанием для развала дела. Диму на этом месте вновь пробрал смех, но веселье сразу закончилось, когда на запястьях защёлкнулись браслеты и всё ещё действующего следователя СК грубо запихнули на заднее сиденье полицейской машины и увезли - вместе с засунутым в пакет вещдоком-пистолетом, из обоймы которого Шитов выщелкнул и ссыпал в карман патроны.
Часы показывали первые минуты восьмого.
Георгий и Наталья снова остались вдвоём на заснеженной улице.
Ветер стих словно по мановению волшебной палочки, когда серебристый автомобиль с синей полосой по борту скрылся за поворотом. Но Георгий подумал, что Наталье волшебная палочка для этого даже и не требовалась.
Потому что Рудакова сама была в некотором роде волшебная.
Они стояли друг напротив друга, смотрели глаза в глаза и молчали.
Слов не было. Да они и не были сейчас нужны.
Каждый сам определялся внутри себя с тем, что хочет сделать. Но какое-то время никто не решался разбить сковавший обоих лёд стоп-кадра и предпринять хоть что-то.
Но, когда Наталья сделала первый осторожный шаг навстречу, Георгий не стал тупить или медлить и двинулся вперёд и сам.
Скрип. Скрип. Скрип.
Миллионы сломанных лучей у снежинок.
И - двое, стоящие теперь почти вплотную друг к другу.
Дыхание клубилось облачками пара, которые медленно рассеивались в холодном воздухе. В лёгких клокотали возникшие, но не растраченные эмоции.
Георгию не к месту вспомнилась формула из школьного курса физики: напряжение равно напряжённости, умноженной на расстояние. И хотя сейчас расстояние уменьшилось до одного шага, напряжение явно осталось прежним, пока не отпуская обоих после пережитой опасности.
А значит, напряжённость чего-то невидимого между двоими выросла во много раз. И что угодно в этот миг могло стать причиной своего рода ментального "искрового пробоя".
Носок ботинка Георгия сдвинулся лишь на сантиметр вперёд.
А через мгновение губы одной уже нашли губы другого.
"И всё смешалось в снежной мгле, седой и белой..." - всплыли в голове у Шитова стихи Пастернака. А огоньком той свечи, которая там дальше по тексту горела, были сейчас рыжие волосы Натальи, развевающиеся на ветру, что закручивал пьяный смерч вокруг пары.
ОТВЕТНЫЙ УДАР
Возвращался домой Георгий медленнее, чем обычно.
Он не следил за дорогой, за тем, куда наступает его нога: на асфальт, в снег или на лёд, на тротуар, заснеженный газон или проезжую часть. Всё это просто не имело для него значения.
Усталость после рабочего дня удивительным образом не чувствовалась, смытая волной недавних ощущений, которые Георгий раз за разом прокручивал в голове.
Он решал для себя: поступил ли он правильно - или же совершил ошибку? Понять это было особенно важно сейчас, когда смертельная опасность нависла над ним, и над Натальей, и вообще над всеми, с кем он так или иначе взаимодействовал в последние дни.
