Читаем без скачивания Неправильный Дойл - Роберт Джирарди

– Так, ты был отвратительной базукой, – сказал Дойл. – Как долго?

– Пять лет работал на этого крысиного ублюдка, – угрюмо сказал Дойл.

– Пять лет – долгий срок, – сказал Дойл. – Значит, было не слишком отвратительно.

– Скажем так, – сказал Дойл, – ты знаешь «Виски в кувшине»?

Дойл на минуту задумался. Это была известная старинная ирландская песня. Дядя Бак, бывало, каждый год ставил ее в исполнении группы «Чифтейнс» на День святого Патрика.

– Ты имеешь в виду песню, да?

– Ну да. – Дойл прокашлялся и запел приятным тенором: – «Некоторые проводят жизнь в стучащих колесами каретах, некоторые – играя в хоккей на траве или в кегли, а я – в ячменном соке, соблазняя белокурых красоток ясным ранним утром…» – Он резко замолчал. – Такая вот философия. Три способа существования, красиво, твою мать, если задуматься. Что касается меня, я всегда был в стучащих колесами каретах, всегда хотел быть там, где что-то происходит, что-то быстрое и опасное, а там, где был О'Мара, игра всегда оказывалась быстрой и опасной. Для шика – обеды с губернатором, стрельбы в меру, чтобы не потерять навык, и женщины – красивые женщины, – чтобы развлечься, когда скучно. Кстати, мне кажется, это и есть твоя проблема, мой друг. – Он оценивающе посмотрел на Дойла. – Последнее относится к тебе, не так ли? Скажем так – виски и женщины. Неприятности, которые всегда ходят парой.

Вопреки желанию Дойл усмехнулся.

– Возможно, – признал он.

– Но потом игра стала жесткой, – продолжил Дойл. – Старый Фрукт занялся каким-то грязным бизнесом, и я обнаружил, что по долгу службы делаю вещи, которые делать не хочу. Вещи, от которых выворачивает наизнанку. И тогда я не смог смотреть на себя в зеркало. В конце концов все это стало для меня слишком. И как только появилась возможность, я взял кое-какие деньги и свалил. С тех пор О'Мара гоняется за мной.

– Как насчет того, чтобы просто вернуть деньги? – спросил Дойл.

В этот момент слева мимо них с ревом пронесся грузовик с цыплятами, оставив за собой хвост из коричневых перьев.

– Денег уже нет, – сказал Дойл, когда грузовик оказался далеко впереди. – Потрачены. Роскошная жизнь, неразумные вложения.

– О какой сумме здесь речь? – спросил Дойл.

– Не важно, – сказал Дойл. – Достаточной, чтобы я просыпался среди ночи, когда снится, сколько у меня было денег.

Через Кеннер они выехали на шоссе Эйрлайн: в зеленом небе над аэропортом Мойсант горели посадочные огни кружащих самолетов. Еще немного, и рассвет позолотит коричневую реку, и в городе начнется новое туманное утро. Дойл притормозил у въезда на пандус терминала и двинулся по стрелке с надписью «Отправление». Он остановился на краю парковки и, в знак особого расположения, вышел и открыл дверь для ирландца.

– Да вы джентльмен, сэр, – сказал Дойл. Он вылез на тротуар и потянулся, гуайябера раздувалась от теплого ночного ветра. Он полез в карман за очередной сигаретой. Казалось, он не торопился попасть туда, куда собирался.

– Грек расстроится, – сказал Дойл.

– Жаль бедного Грека, – сказал Дойл. – Он хороший человек, но немного грустный, потому что к нему приближается «старый тиран».

– Какой еще «старый тиран»?

– Смерть, друг мой, смерть. – Дойл мрачно усмехнулся, словно хорошо был знаком с этим призраком. – У него какие-то проблемы с кишками, не знаю, что именно, но долго он не протянет. Максимум год-два.

– Бедняга, – сказал Дойл.

Дойл пожал плечами:

– Ну…

– Так куда ты едешь? – спросил Дойл.

– Куда угодно, подальше от О'Мары, – сказал Дойл. – Туда, где быстрая игра и высокие ставки. – Он похлопал по заднему карману брюк. – Всегда таскаю с собой паспорт. На этот раз махну, наверное, на восток. Макао, Сингапур, Бангкок.

Дойл был поражен.

– Восток, вот так? – спросил он. – Без багажа, без зубной пасты. Просто в яркой рубашке и потертых брюках?

Дойл усмехнулся:

– Я всегда путешествую налегке, братишка.

И Дойл позавидовал ему, его легкости, его способности лететь с ветром на другой край света и чувствовать себя как дома там, где приземлится. Когда-то он тоже так мог, но все это в прошлом. Сейчас он думал о «Пиратском острове», об отмелях Восточного побережья, мечтал оказаться там, чтобы почувствовать под ногами свою родную песчаную почву и услышать знакомое шуршание болотной травы на океанском ветру.

– Послушай, – сказал ирландец, внезапно став серьезным, – у меня есть кое-что для тебя. Маленький секрет, который может добавить тебе карту в игре со Старым Фруктом. Ты знаешь об этой чертовой контрабанде ядовитого газа, да?

– О фреоне? – переспросил Дойл.

– Да-да, об этом дерьме, – сказал Дойл. – Ты знаешь, как он доставляет его в страну из Китая?

– Нет, – сказал Дойл, внимательно слушая.

– Долбаный Старый Фрукт купил разоренную баночную фабрику где-то в Виргинии. Я думаю, там производили какую-нибудь сладкую шипучку, которая зубы портит.

– «Королевская синяя кола», – сказал Дойл. – Фабрика в Эйнсли.

– Ну вот, в ней-то все дело, – сказал Дойл. – Короче, Старый Фрукт начинает снова делать колу, продает по дешевке, несет убытки, но… вот она, гениальная идея. Половина банок идут пустыми в Китай, где у него другая баночная фабрика, а обратно возвращаются, наполненные этим ядовитым газом. Он умный Старый Фрукт, это точно, только где он, на хрен, хранит свои драгоценные банки с ядовитым газом, а?

Дойл знал где, но промолчал.

– В бетонном бункере, в подвале своего долбаного замка в Делавэре. Другими словами, прямо в собственном чертовом доме. В прежние деньки, когда я был там на подхвате, я часто говорил ему: «Ты должен найти другое место для своего ядовитого газа», но он только смеялся. «Кто посмеет тронуть короля?» – говорил мне заносчивый ублюдок.

Дойл серьезно кивнул.

– Спасибо за информацию.

– Ладно, – сказал Дойл, и они пожали друг другу руки.

С шипением открылись двери, они услышали треск громкоговорителей, из которых неслись срочные, неразборчивые объявления о первых утренних вылетах. В последнюю секунду Дойл остановился и обернулся.

– Кстати, как тебя зовут, братишка? – спросил он. Дойл усмехнулся.

– Дойл, – сказал он. – Тим Дойл.

У ирландца от удивления отвалилась челюсть.

– Что, серьезно?

– Ага, – ответил Дойл.

Дойл иронично хмыкнул:

– Тогда удачи, братишка Дойл.

Потом он повернулся и исчез в ярком свете терминала.

10

Дойл проехал полконтинента, охваченный бешеной яростью, прокручивая в голове все возможности. Он пересекал широкие реки и мелкие ручейки, через которые тем не менее были проложены мосты; краски вокруг становились то бурыми, то зелеными, мелькали города и пригороды, остатки ферм, брошенных частниками, и прекрасно обработанные поля крупных компаний. Он промчался на пределе скорости через три-четыре штата, пока «Блаупункт» терпеливо искал радиостанции, на которых не было бы деревенских трелей или сообщений с ферм. Все на этой дороге было одинаковым: пятна фар и рев проносящихся мимо грузовиков, и внедорожники, и легковушки, и заправки. И однообразные забегаловки из яркого пластика, где продавалась жирная еда, которую американцы предпочитают в дороге.

К девяти утра Дойл устал, ему захотелось почувствовать во рту сладкий вкус бурбона. Позже, проезжая по Теннесси – последнему штату перед домом, – он снова подумал о выпивке, на этот раз с веточкой мяты и льдом, и ощутил смертельную, тупую слабость во всем теле. Последний раз он спал тридцать шесть часов назад на пляже между дюнами и мотелем. Но каким-то образом ему удалось справиться с усталостью, его мысли полетели впереди «мерседеса», и, когда с гор, словно занавес, спустились сумерки, он уже был в Виргинии. Машина ринулась вверх через холмы, потом снова в низину, затем по огромному мосту на полуостров и, наконец, по шоссе 13, неузнанная, мимо старых забытых могил окнонтококов, птицеферм и помидорных полей в округ Вассатиг. Он слышал, как стучит сердце, ощущал прилив крови во всем теле, до самых кончиков пальцев, – начиналась самая трудная в его жизни игра.

11

«Вождь Похатан» крепко стоял на якоре, как баржа в безветренную ночь. Дойл прошел по причалу к желтой хижине, покачивающейся над темными водами бухты. За темной ширмой раздался знакомый щелчок, у двери появился напряженный старик, посмотрел на Доила, отставил ружье и отодвинул щеколду. Дойл зашел на крыльцо.

– Раз ты пришел в такой поздний час, значит, у тебя неприятности, – сказал капитан Пит.

– Точно, – сказал Дойл.

Капитан Пит поднял руку и дотронулся до сувенирных медалей на фуражке.

– Ладно, выкладывай.

Дойл вкратце рассказал. Старик махнул рукой, приглашая его в свой по-военному опрятный домик, и подвел к стальной двери, на которой висел внушительных размеров замок с секретом. Он медленно набрал нужную комбинацию цифр, замок упал, он потянул дверь, включил свет, и они вошли в комнату без окон, стены которой были увешаны старинным огнестрельным оружием. Тут были сотни экспонатов – в девятнадцатом веке этого было бы достаточно, чтобы вооружить небольшую армию. Они стояли на стеллажах, висели на деревянных гвоздях, лежали рядами на узких, покрытых войлоком полках. В комнате пахло свежим маслом и старым лаком, со зловещей, почти дьявольской примесью серы. На полу стоял влагопоглотитель, который щелкал, как счетчик Гейгера.