Читаем без скачивания Неправильный Дойл - Роберт Джирарди

Когда они дошли до ракушечной дорожки, цепь разомкнулась, О'Мара выпрыгнул вперед и уложил Дойла сильным хуком слева. Хотя удар в конце слегка смазался, в него была вложена вся ярость этого маленького человечка – Дойл растянулся на земле, а О'Мара навалился на него сверху и принялся молотить кулаками и вопить изо всех сил:

– Где Мина? Где моя дочь?

Дойл получил удар в подбородок и еще один – в глаз, отчего произошел маленький взрыв из звезд. Только теперь он смог отползти и укрыться за черепом, пахнущим свежей краской.

– Тебе пора успокоиться и выслушать, что я тебе скажу. – Он потер глаз.

– Стоит мне шевельнуть мизинцем, – сказал О'Мара, – и ты – покойник.

– И похититель твоей дочери, – сказал Дойл.

– Где она, негодяй? – Король кондиционирования воздуха сжал свои маленькие кулачки.

– Сейчас она в безопасности, – сказал Дойл. Он перевел дыхание и принял деловой тон. – Ты вроде бы спортивный человек, не так ли? Ну так слушай: тебе нужен «Пиратский остров» как еще одно прикрытие для контрабанды ядовитого газа. Ты запустил завод с «Королевской синей» и ввозишь в своих банках «фреоновую» колу из Китая. Классная идея, правда. Заполучить мою землю, чтобы не хранить банки в подвале своего замка.

Лицо О'Мары потемнело, его выражение стало, если это возможно, еще более зловещим.

– Так что вот мое предложение, – спокойно продолжал Дойл. – Честное состязание между вашим королевским величеством и мной. Если победишь, получишь свою дочь назад, и это место твое, бесплатно. Документы у меня в кассе, в баре, полностью подготовлены, не хватает только подписей. Но если выиграю я, ты все равно получишь назад свою дочь, но свалишь отсюда, оставишь меня в покое, жить своей жизнью на своей законной земле. И больше не марать мои ступени, понял?

– Сначала расскажи мне про Мину, – сказал О'Мара, в его голосе появилась слабая нота отцовской заботы. – Ты сделал ей больно?

– Еще нет, – сказал Дойл со всей мрачностью, на которую был способен. – Но мои помощники находятся рядом с ней.

О'Мара обдумал эту информацию, потом неожиданно жуткая усмешка исказила его губы.

– Ты получишь медные пули, я об этом позабочусь, – сказал он.

– Спасибо.

– Я все еще собираюсь тебя убить, – усмешка О'Мары стала шире, – прямо сегодня. Не строй иллюзий на этот счет.

– Послушай, ваше величество, – сказал Дойл, – кому нужны эти неприятности? Ты победишь, я уйду. Это очень просто. В любом случае Мина вернется к тебе невредимой.

– Тогда что удержит меня от того, чтобы убить тебя потом, в другой день?

Дойл пожал плечами.

– Твое слово, как короля фреона.

– Ладно. Что за игра – карты, кости?

– Они все рассчитаны на везение, – помотал головой Дойл.

– Ты действительно долбаный комедиант, – сказал О'Мара. – А теперь еще, оказывается, и игрок.

– Не совсем.

– Так вот, послушай теперь мое предложение, игрок. Я выигрываю, получаю свою дочь, забираю документы и отрезаю тебе ноги электрической пилой. Убить тебя было бы слишком легко. Мне приятно думать, что ты проведешь остаток жизни в инвалидном кресле, тоскуя по тем дням, когда ты был большим человеком и шагал по миру в сапогах-скороходах. Если ты выиграешь, я беру документы даром и твои ноги остаются целыми. Это, кстати, охрененно честная сделка, учитывая все то дерьмо, которое ты развел там, в Билокси. Ты в курсе, что мой человек, Фини, был арестован за непристойный вид?

– Что, серьезно?

– Точно, придурок. Я потратил уйму времени, вытаскивая его из лап тех болванов. Так что там с моей сделкой? У тебя две секунды на ее обдумывание.

Дойл думал две секунды. Две секунды могут показаться долгим сроком, когда этот час вот-вот станет последним в твоей жизни. Пушистые иголки сосен подрагивали на легком ветру, дувшем с пляжа. Он посмотрел вверх и увидел бурого пеликана, замершего в теплых воздушных потоках, которые несли его к океану. Давным-давно окнонтококи верили, что в этих неуклюжих птиц вселяются их предки, вернувшиеся на землю из мира духов. Дойл подставил лицо ветерку, и ему показалось, что он слышит далекие крики детей, играющих в прибое.

19

Дойл выбрал оранжевый мяч и все ту же клюшку времен «холодной войны», с ручкой из сыромятной кожи. О'Мара, учитывая свой рост, взял детскую клюшку, почти не пользованную, из последней партии, что Бак купил перед тем, как заболел и закрыл площадку на ремонт. О'Мара повернулся и помахал клюшкой своим головорезам, которые сидели, развалившись, у бронированного «навигатора» и недоверчиво смотрели на них.

– Это займет не больше минуты, – крикнул он. – Мы сыграем в идиотский веселый гольф!

Дойл дал противнику фору в пять ударов, потому что он вырос на этой площадке и потому что это все равно ничего не значило. О'Мара играл раньше только один раз, как он заявил, в «Стране Монополии» в Атлантик-сити. Дойл хорошо знал ту площадку, она была сделана наподобие гигантской доски для игры в «Монополию», с препятствиями в виде больших красных отелей и маленькими зелеными домиками, пристроившимися на лужайках. Разноцветные квадраты – карточки собственности – отмечали тропинку. На каждом углу стоял подвижный гипсовый миллионер в цилиндре.

– «Страна Монополия» – чертовски хорошая площадка, – высказал Дойл профессиональное мнение. – Отличная концепция, требует большого напряжения.

– Куча какашек, – неприятно сказал О'Мара. – Давай разберемся с этой шарадой.

Король кондиционирования воздуха хладнокровно нацелил мяч на лунку номер один и быстрым ударом послал его через отверстие в зубах черепа прямо в лунку.

– У меня такое чувство, что ты играл не один раз, – сказал Дойл, пока коротышка вынимал мяч.

– Всегда доверяй своим чувствам, – зловеще улыбнулся О'Мара. – Когда я приехал в эту страну и оказался в Нью-Йорке – это было сорок лет назад, – я жил на Кони-Айленде в убогой меблированной комнате прямо возле пляжных аттракционов.

– Дерьмо.

– Долбаные аттракционы были слишком дорогими, но за четвертак ты получал целый час на мини-гольфе в гроте Нептуна – в компании грудастых русалок, гигантских моллюсков, которые открывались и закрывались, синих водопадов и крабов размером с «бьюик». Эх, сколько счастливых часов я провел там, мечтая о перспективах, которые открывает Америка; о красивых молодых мальчиках, которых я бы трахал, будь я достаточно богат, чтобы купить их. Так вот, там была площадка что надо – не то что твоя дешевая пиратская подделка.

– Мой дядя построил «Пиратский остров» своими руками, – тихо сказал Дойл. – После войны.

– Пошел бы он, твой дядя, – сказал О'Мара и сделал с одного удара Порт-Рояль и бёрди[164] у необитаемого острова с пальмами. Дойлу удался бёрди у черепа и Порт-Рояля, но он сделал лишний удар у необитаемого острова и уложился в пар у скрещенных сабель и сундука с сокровищами. У лунки номер шесть – карибского сахарного завода – его мяч, как обычно, отскочил от рабов, и он обнаружил, что отстал на пять ударов. Если их добавить к форе, получалось, что он уже на десять ударов позади.

– Тебе стоит начать думать о том, как ты хочешь, чтобы мы отрезали тебе ноги, – весело сказал О'Мара, когда они переходили через водовод, питающий лагуну, по мостику, недавно залатанному и покрашенному Гарольдом. – Как я сказал, электропила была бы самым гигиеничным способом, но бензопилой, я полагаю, будет быстрее.

– Черт, забудь о моих ногах, – сказал Дойл. – Я обольюсь блоком твоей «фреоновой» колы и замерзну до смерти.

О'Мара остановился на мгновение на той стороне мостика и метнул на него злобный взгляд из-под бровей. Где-то в зарослях бамбука в гнезде копошились птицы.

– Не надейся, что сохранишь свои ноги благодаря тому, что ты долбаный комедиант, – сказал он. – Я не такой мягкосердечный, как моя глупая дочь. Ты красивый ублюдок, скажу я тебе… вроде бы напоминаешь… как его, того старого голливудского актера?

– Митчема, – сказал Дойл.

– Точно. Но в моем деле нет места смутьянам и комедиантам вроде Митчума. Так что закрой членосос и давай разберемся с игрой.

Дойл изо всех сил старался сдерживаться, чтобы не сорваться. Солнце передвинулось к западу, и через час после полудня стало жарко. В зарослях оглушительно трещали цикады. Они сыграли у обломка корабельной обшивки, потом у Портобелло, и Дойл подрезал преимущество короля, вернув его к первоначальным пяти ударам. Пот ручейками стекал по лицу Дойла, он сбросил дядину шинель и играл в пижаме, чувствуя, как черная коробка, приклеенная к его спине под полосатой рубашкой, покрывается потом. Лоб О'Мары стал влажным и покраснел.

– Скажи мне, – сказал Дойл, нацелив клюшку в небо, – я знаю, что ты гангстер, и знаю, что глупо спрашивать гангстера, что он думает о планете, но разве тебя никогда не волновало, что ты делаешь с озоном?