– Найди Тьери! – прокричал он, направляя жеребца вверх по склону холма, густо покрытому заснеженными кустами.
Мгновение Николетт колебалась, затем, повернув гнедого, галопом помчалась вслед за Лэром. Тот не понял, что девушка следует за ним, пока гнедой не ткнулся в бок его коня. Там, где гуще росли деревья, Николетт слезла с лошади и, проваливаясь, шла по следам жеребца, ведя гнедого в поводу.
Дубовая роща резко перешла в глубокую лощину, пересеченную оврагами и заваленную упавшими деревьями. Они медленно продвигались вперед, кони вставали на дыбы, преодолевая препятствия. Когда земля становилась ровнее, лошади переходили на широкий шаг. Стуча копытами, пересекли замерзший ручей, серо-голубой, как сталь, отполированный ветром. Ветви и кусты тянулись к ним, как когтистые лапы. Толстый сук сильно ударил Лэра по колену и больно задел бедро.
На подъеме к новому горному кряжу лошади с трудом карабкались вверх, скользя копытами по камням, покрытым снегом. С каждым шагом лай собак становился громче. И когда они пересекли кряж, яростный лай заставил их повернуть головы к лугу, на котором росла одинокая сосна, а дальше было довольно много деревьев.
Внизу, впереди собак, мчался всадник. Николетт вгляделась и узнала, что человек на лошади – один из лесничих, которого она видела в таверне, его одежда была такой же по цвету. Дальнейшее убедило в том, что она права. Когда всадник проехал, девушка увидела туго натянутую веревку и тушу кабана, которую тащили по снегу.
Всадник низко склонился к лошади, ускоряя бег, двигаясь впереди королевских волкодавов. Псы промчались мимо, пестрые, белые и коричнево-желтые. Они не лаяли, отдавая все силы бегу, спеша за кабаном молча и неумолимо, как смерть. За ними с яростным лаем мчались алаунты, псы для кабаньей охоты. Двадцать сильных собак проскочили вперед, их рычание буквально застыло в холодном воздухе.
На дальнем краю луга движение среди деревьев выдавало засаду. Один стрелок занял позицию, потом другой. Шестеро держали луки наготове. Луг был пуст, виден лишь след собак. Человек, который тащил кабана, исчез, уводя за собой собак. Теперь лай звучал в отдалении.
Из-за деревьев одновременно выскочили несколько всадников. Король и его оруженосец ехали впереди охотников. Де Севри и другие держались позади.
Лэр не увидел де Конше. Страшная догадка пронзила его. Де Фонтен содрогнулся при мысли, как умно все рассчитал де Конше. Его люди завели охотников в чащу, где король оказался отрезан от других. Ловчий с убитым кабаном ожидал в чаще, а с приближением короля умчался, оставив ложный след. Лай собак из своры де Конше, несомненно, привлек королевских гончих, и они должны увести короля по следу убитого кабана навстречу гибели.
Не было времени на размышление, оставалось лишь время, чтобы действовать. Лэр и Николетт обменялись тревожными взглядами.
– Я еду с тобой! – воскликнула она.
– Нет, – закричал де Фонтен, и, когда девушка привстала, чтобы быстрее повернуть лошадь, схватил ее за локоть и толкнул назад в седло. – Не следуй за мной! Поезжай назад, слишком поздно!
Лэр действительно считал, что уже поздно, и, как солдат, который продолжает сражаться, хотя битва проиграна, был готов принять смерть. Николетт не ответила, только смотрела вслед, пока он спускался по склону холма. Слезы застыли в ее глазах. Из груди вырвалось рыдание, она ударила гнедого каблуками и бросилась вслед за Лэром.
Спустившись с холма, Лэр направил коня в рощицу молодых дубов. Деревца стегали ветками, обжигая, как крапива. Поросль перешла в крупные деревья, время от времени появлялись сосны. Когда перед ним открылся луг, де Фонтен остановил лошадь. Между деревьями мелькали охотники. Король был цел и невредим, со своим оруженосцем он скакал далеко впереди остальных.
Лэр пустил Ронса вперед, молясь, чтобы не опоздать. И тут краем глаза внезапно заметил всадника и блеск меча, когда тот поспешил к нему через перелесок.
Слева, совсем близко, из укрытия за валежником показался другой всадник в плаще пурпурного цвета. На Лэра мчался Рауль де Конше, держа в руке меч. Его грудь прикрывал щит.
Де Фонтен натянул поводья, резко поворачивая жеребца направо, и чуть не налетел на дерево. Крепко держа поводья, он выхватил из ножен свой меч.
Николетт, скачущая галопом, услышала звон оружия. Она отпустила поводья, ужасаясь увиденной картине – Лэр, де Конше и остальные сражались, их лошади в яростной схватке поднимались на дыбы, скользили и сталкивались.
Удар за ударом, они оттесняли Лэра назад за деревья, где могли окружить и убить.
В отчаянии она вспомнила о луке за спиной. Но не знала, как его зарядить и выстрелить, а еще меньше о том, с какой силой его натягивать. Был только один способ использовать оружие.
Она быстро замотала поводья за переднюю луку седла, сняла с плеча тяжелый лук и, размахивая им, как дубиной, галопом подъехала к сражающимся. Де Конше увидел ее, его рука дрогнула от неожиданности. Меч просвистел мимо головы Лэра и вонзился в дерево рядом. Она услышала лишь крик Лэра, обращенный к де Конше, но не могла разобрать слова.
Человек, на чью спину она обрушила лук, закрутился на лошади. Отчаявшись, Николетт изо всех сил бросила лук и помчалась прочь. Оглянувшись, увидела, что всадник вывалился из седла. Она не убила его, но надеялась, что одним воином стало меньше. Наклонившись вперед, натянула поводья. У нее сейчас было единственное стремление – догнать короля.
– За ней! – заорал де Конше человеку, барахтающемуся в снегу. Тот шатался, как пьяный, но поймал поводья своего коня и кое-как взобрался в седло.
Лэр воспользовался замешательством врагов и развернул Ронса, чтобы атаковать. Острие меча задело край щита де Конше. Щит упал на снег. Без него де Конше был вынужден отступить.
Когда Лэр осмотрелся, Николетт и второй рыцарь исчезли из виду. Он повернул жеребца и галопом поскакал за ними. Выехав из прикрытия деревьев, сразу увидел всю картину целиком. Король и его оруженосец, увлеченные охотой, мчались по направлению к поджидающей их засаде. Николетт на измученной лошади скакала через луг, чтобы преградить им путь. Кажется, они не видели ни ее, ни второго всадника.
Николетт слышала приближающийся стук копыт сбоку от своей лошади и видела тень преследователя на снегу. «Он не должен помешать мне», – сказала она себе и взглянула на двух всадников, галопом приближающихся к стрелкам. Один из них – конечно, король – гнал лошадь в той же жесткой, безжалостной манере, с какой правил семьей и королевством.
Ослепленная белизной снега и вихрем чувств Николетт не заметила впереди себя овраг, пока не достигла его. Поворачивать было слишком поздно, овраг зиял перед ней, пугающе широкий, с торчащими, как пики, кустами и ветками. У нее остановилось сердце, пальцы отпустили поводья. Лошадь, почувствовав свободу, взвилась вверх и, как на крыльях, перепрыгнула препятствие. Ее передние копыта мягко коснулись склона. Еще прыжок – и разгоряченный конь из последних сил поскакал наперерез двум всадникам, мчавшимся галопом.
