Перемещение прошло, как всегда при использовании экспериментальных технологий, шероховато. Кацман, шипя рассерженным котом, отплевывал горькую слюну, появившуюся во рту неизвестно откуда, Травкин попросил пару минут на регулировку своей оптики, а Рика попросту подташнивало. Потому первые десять минут они просто приходили в себя, пересчитывали конечности и привыкали к обстановке. И, наконец, просто дышали сырым вечерним воздухом древнего города, пронизанным мириадами непривычных ароматов – от парфюмерии до выхлопных газов. В тихом тупичке, заваленном мусором и невнятными пластиковыми контейнерами, было спокойно.
Искин вышел на связь, как только успокоились помехи от транспортировки, и сообщил, что необходимо высеять по окружности квартала «Де Валлен» наносканеры, и произвести съемку портативными эмиттерами возле церкви Аудекерк. Координаты он слил в коммы, и отключился, сказав, что занят.
– Опять порнуху качать будет, – хмыкнул Рик, прекрасно зная о привычках искина. – Антиквариат, однако. Все обзавидуются.
– Так, кэп, вы тут с Гаем постойте пока, оба-два… – Кацман насторожился и повел носом в сторону выхода из тупичка. – Я сейчас…
Боцман, взмахнув полами тяжелого плаща из псевдокожи, растворился в полумраке, выпав из круга слабого желтоватого света, который давал жужжащий примитивный электрический светильник на стене.
Рик положил руку на рукоять парализатора, но ничего особенного не заметил – кошки, крысы, люди за каменными и бетонными стенами и перекрытиями… Из проулка, ведущего к лучше освещенной улице,«Beurspassage», как подсказала наложенная память, донеслись глухие удары и пара вскриков, тут же прервавшихся.
– Кацман, ты, lul ruimte, жопа космическая, что там делаешь? – прошептал Ричард, посылая сигнал на комм боцмана, и всматриваясь в полумрак.
– Все в порядке, кэп, – донеслось до него сбоку.
Из темноты вышел Кацман, довольно улыбавшийся, как будто услышал смешную шутку:
– Тут два каких-то хмыря терлись… А у нас местных денег – как у медведя валенок, ноль целых, хрен десятых.
– Джек, ты жопа, – Гай закончил с настройкой своего зрения и включился в разговор. – И зачем было грабить мирное аборигенное население?
– Я честно собирался попросить помочь, но они достали стволы, – Кацман облизнулся, – теперь у нас есть деньги, и пара местных пушек. Если кого шлепнем, можно списать на местных дебилов, нахрен…
– А почему от пушек пахнет травой? – док повел носом. – Сорт, правда, непонятный…
– Да они в комету обдолбаные были, – Джек сплюнул, – чем – это уже не моя проблема.
– В этом городе можно купить траву и грибы, совершенно легально… – Ричард прокрутил в памяти инфо, – правда, не везде. Но в так называемых «кофешопах» – совершенно спокойно и без проблем, главное не нарушать общественный порядок.
Гай недоверчиво хмыкнул, и его лицо на секунду озарила совершенно счастливая улыбка:
– Вот даже не мечтал попасть в такое место, и в это время…
Троица крепких мужчин в тяжелых длинных кожаных плащах, двигающаяся по улочкам ночного Амстердама по направлению к Кварталу Красных Фонарей, внимания почти не привлекала – кругом бурлила странная жизнь аборигенов. Разнополые и однополые парочки и группы, одетые кто во что горазд (но, впрочем, в рамках приличий, характерных для этого темпорального потока), находящиеся под действием алкоголя и наркотиков… Ричард сверился с адаптированным календарем, и обнаружил, что сейчас здесь август… «Дьявол. Бездна вас раздери. Этот фестиваль пидорасов…»
Он не ошибся. Участники гей-парада оттопыривалсь, как умели. Кацман приложил какого-то потерявшего чувство реальности хмыря, решившего полапать боцмана за филейные части, и профессионально обшарил карманы неудачливого извращенца, пока тот падал, успев при этом даже крикнуть: «Врача! Человеку плохо…»
В ярко-красном свете, за стеклянными дверьми, в крошечных комнатушках находились сотни проституток – женщин, мужчин, транссексуалов, предлагавших свои нехитрые услуги. Кто-то скучал, иные курили или пили пиво, читали журналы, или принимали заученные позы, зазывая клиентов. Десятки секс-шопов, порно-театров, пип-шоу… Разгул вялой плоти и дряблых тел. Из кофешопов доносился стойки резкий запах горящей «травки», и слышался негромкий смех.
– Чувствую себя, словно в супермаркете… – тихо заметил Травкин, принюхиваясь к родным и знакомым ароматам.
– Ты про баб? – Уточнил Джек, продолжая отслеживать обстановку, и периодически вывихивая пальцы особо наглым карманникам, решившим пошарить в боцманских карманах. – Какие-то они тут вялые, как хрен под утро.
Рик занимался высеванием нанороботов, но внимательно прислушался к дискуссии.
– Нет, про гашиш и каннабис. – Док мечтательно вздохнул. – Зайдем?
– А почему нет?
В маленьком кафе, тонувшем в приглушенном мерцании зеленых ламп,, предлагались на выбор пятнадцать сортов марихуаны и пять – гашиша. Пометки «Strong» и «HARD» пятнали рукописное меню, как татуировки – пирата… Вежливый бармен на хорошем английском пожелал им доброй ночи, и провел краткий ликбез по своему ассортименту – клиентов было немного, а до конца смены оставалось еще три часа, почему бы не поболтать?
В задней части кафе за стеклом росли кусты разных сортов конопли, под яркими фитолампами и поливными установками, что добавляло аутентичности обстановке, и позволяло почувствовать себя почти на лоне природы.
Гай приобрел по одному косячку каждого сорта. Рик с Джеком взяли по папиросе с «легкой расслабляющей табачной смесью», чтобы не выделяться, и присели рядом с доком за маленький круглый столик.
– Боги, какой аромат! – Восхитился Гай, прикуривая первую самокрутку. – Что самое интересное, никаких модификаций, чистая честная Cannabis indica! О, быстро вставляет…
Рик затянулся трещащей папиросой, и закашлялся:
– Док, то, что ты обычно используешь на «Астарте», не так сильно воняет…
Кацман, воровато оглянувшись по сторонам, быстрым движением достал из карманов два кулечка с грибами и плоскую бутылку с янтарной жидкостью.
– О, Psilocybe cubensis! Джек, ты гений! – оживился Гай, стремительно докуривая самокрутку…
– Ты определись, братец, гения я, или жопа, – Кацман заржал, блеснув глазами. – И дай-ка грибочков Рику, а то он заскучал чего-то… А я пока глотку промочу.
Глава 45
Деффочки
Нам хвалить подобных вроде не с руки
Но зато в тот вечер не было тоски.
Каждый веселился, как умел и мог
Не жалея рук, не жалея ног.
Пикник – Диск-жокей
На ночную улицу они вывалились через несколько часов. По всем правилам эта самая улица должна была бы уже посветлеть, как очищенная вода после тройной системы фильтров, но капитану до сих пор казалось, что вокруг темно.
Это его безумно радовало. Впрочем, его сейчас все радовало. Поставили камеры? Отлично! Джек набил морды каким-то прохожим бандитам, отобрал оружие и деньги? Да ради Бездны, пусть боцман потешится. Какая ему разница, если он так безраздельно, чертовски, всей душой… в полном говне.
Да, именно так себя Ричард Морган и ощущал. А после того, как его еще и вывернуло от одновременного приема грибов и марихуаны, это ощущение сопровождалось и потрясающе реальными вкусовыми ощущениями.
«Надо же так попасть, – вяло размышлял Рик, пока поджарый боцман тащил его на плече к месту транспортировочной точки, – и кому, кому я проиграл? Джеку Дэниэлсу, блядь, Кацману, – продолжал сокрушаться Рик, пытаясь перебирать ногами по мостовой. – А почему бы, собственно, и нет? Чем это наш Джек плох? Ничем не плох, всем хорош, козел разрисованный. Да и вообще… да и вообще у него хоть с головой все в порядке…»
Сам боцман насчет своей головы такой уверенности не испытывал. Он вообще подумывал, что голова его осталась на том блюдце, на котором им приносили счет. Закрыв один глаз для верности, Джек отсчитал нужную сумму и попытался покинуть заведение. Это у него получилось только с третьего раза. Первая попытка привела его в стену, уткнувшись в которую он и попытался поговорить о своей нелегкой доле пирата. Вторая попытка, последовавшая после того, как вежливый персонал развернул Кацмана в обратную сторону, почему-то, поставила Джека перед выбором аж из трех дверей. Две из которых были со странными символами треугольников и кружочков.
А вот третий раз боцман уже покинул зал, наполненный густым дымом кумара, с Ричардом на плече. Гай вяло тащился следом, пытаясь не врезаться в столбы, редких прохожих и остатки парада представителей нетрадиционной ориентации.
Впрочем, приметная внешность всей троицы очень сильно мешала им передвигаться в нужном направлении, о котором, естественно, все давно забыли, а верещавший все это время искин был безжалостно забанен в сознании каждым из группы разведчиков.
