Читаем без скачивания Школа наемников. Враги по оружию - Виктор Глумов

Заскрежетали ворота, и во двор, сверкая фарами, въехала колонна. Возгласы утонули в реве двигателей. Вскоре по площади забегали люди в черном, одинаковые в сгущающейся темноте. Включили прожектор на дозорной вышке — луч ударил по глазам, на миг ослепив, залил площадь, освещая темные углы.

— Выходим из домов по одному, — приказали по громкоговорителю, — с поднятыми руками. Все, кто останется в помещении, будут расстреляны без разбирательств!

— Что случилось? — насторожился отец.

— Не знаю, сейчас разведаю. — Не глядя на него, Макс бросился на улицу, прикрыл глаза и замешкался, ослепленный.

Его тотчас ударили под ребра, куда–то поволокли. Когда он привык к свету, понял, что стоит в первых радах у колодца, а вокруг люди в черных бликующих шлемах, с автоматами. Который из них Хват? Где его искать, чтобы напомнить об отце, который не может ходить?

Макс заприметил стройного офицера, отдававшего распоряжения, и шагнул вперед. Дула автоматов тотчас повернулись в его сторону.

— Отец в доме, он калека, не может выйти, — сказал Макс, но голос утонул в грохоте двигателей и женских возгласах. Пришлось кричать, только никому не было дела до его беды.

— Бабы — налево, — распорядился капитан, — оружие сдаем, быстро! Считаю до ста. Кто не подчинится — будет расстрелян. Вы, свиньи, и так мне весь отдых испортили! Взвод! — крикнул он себе за спину; что там, Макс не видел — прожектор бил в глаза. — Прочесать дома. Продовольствие — на склад, трусов — стрелять!

Возле Макса начали собираться женщины, оттесняя его ближе к колодцу и главному омеговцу. Макс заметил Надин, схватил за руку, сжал ее ладонь и шепнул на ухо:

— Не волнуйся, все обойдется!

Напуганная девушка прижалась, вцепилась в плечи мертвой хваткой. Ее мать и младшая сестра, всхлипывая, стояли поодаль. Рядом с ними топталась рыженькая Яна, младшая дочь Молота. Бабы боялись даже голосить, сбились в кучку и тряслись. Вскоре все женщины собрались возле дома старосты, мужчины теснились ближе к воротам, только Макс все никак не мог разжать объятия и выпустить Надин. Сейчас его, как скотину, загонят в кузов и повезут на войну. Удастся ли снова увидеть любимую?

— Я вернусь, — шепнул он, отстраняясь, — обязательно вернусь. Обещаю. Руки Надин были холодными и влажными.

Чтобы не упускать ее из виду, Макс остался с краю толпы, хотя все старались проникнуть в середину — думали, что так безопаснее.

— Свиньи! — крикнул в громкоговоритель главный омеговец и сплюнул под ноги. — Вы решили бежать, когда узнали, что нужна ваша помощь. Мы охраняем вас, отгоняем банды, волков, а вы… Вы не люди — некроз! И жизни не достойны!

Осознавая происходящее, Макс все больше покрывался холодным потом. Молот был прав. Что будет теперь, когда в деревне хозяйничает чужак?

На расстеленный брезент, куда односельчане побросали оружие, омеговцы, обыскивающие дома, сволакивали припасы. Грохнул выстрел, ему ответила автоматная очередь с северного конца деревни, от хлева. Перекрывая рев и грохот, завизжала баба. Вернувшиеся с добычей солдаты выстраивались по обе стороны от капитана.

Два омеговца за волосы приволокли Алису, младшую жену Молота, швырнули на землю. Следом за ними, заливаясь плачем, семенил ее малыш. На скуле Алисы наливался кровоподтек.

Главный махнул омеговцам и стянул шлем. Повернулся к пленным и крикнул в громкоговоритель:

— Руки за головы. Двигаемся к воротам колонной по двое. Живо!

Мужики зашевелились, сцепили руки на затылках и попытались построиться. Макс сообразил, что не сдал пистолет, и ему отчаянно захотелось застрелиться.

* * *

Подъезжая к деревне, Кир велел своим людям приготовиться к бою и надлежащим образом облачиться. Но вопреки ожиданию, перед ними открыли ворота. Неужели ложная информация? Если так, радиста следует четвертовать.

Колонна двинулась за ограждение, и, разглядев брошенные в спешке вещи, Кир понял, что дикие не собирались воевать, они хотели сбежать по–тихому, выгрести запасы, а когда война закончится, вернуться и зажить как прежде. Жировать на чужой победе. Пустить корни в обновленный мир.

Кир встал посреди вонючей площади, напоминающей помойку, дикие сбились в кучу, уже готовые принять смерть. Он с удовольствием перестрелял бы всех, но ему приказали привезти мужиков для дальнейшей службы в гарнизон. Любую команду дикие выполняли безропотно: побросали оружие, кое–кто оказал содействие и выдал, где у соседей тайники с продуктами. Низкие твари, не достойные жизни. Как ни печально, руководство ошибается, рассчитывая выбить из них придурь.

Прочесывать поселок закончили ближе к ночи. Никто из наемников не пострадал, а сколько было жертв среди диких, Кир не интересовался. Наблюдая за метаниями этих жалких созданий, он постепенно успокоился, злость сменилась усталостью. Вокруг суетились замучившиеся сослуживцы; им тоже нужен отдых, поощрение. Скучая, Кир разглядывал безропотное стадо и думал, как бы развлечь себя и своих людей. Взгляд остановился на перепуганных бабах, капитан заметил черноволосую девку в ослепительно белой рубахе. Отражая свет прожектора, рубаха горела огромным фонарем и подсвечивала её безупречное лицо. Кир присмотрелся повнимательнее: чуть раскосые темные глаза, узкая талия, длинные стройные ноги — и поймал себя на мысли, что у него давно не было женщины. Офицерам Омеги должно принадлежать самое лучшее.

* * *

Построиться у мужиков никак не получалось: никому не хотелось идти впереди, все норовили запрятаться подальше. Омеговцы начали терять терпение, били людей прикладами и гнали вперед, как скот. Макс не отрывал взгляда от Надин, надеясь впитать родной сердцу образ и пронести сквозь войну. Он не замечал, что прыщавый Угрюмка тоже на нее смотрит. Макс не торопился: он был в конце очереди. Надин обнималась с Яной, губы ее дрожали, щеки блестели от слез. Максу хотелось броситься к ней и прошептать: «Ну что же ты, глупенькая! Все ведь обошлось. Держись, мы обязательно вернемся!»

Капитан с частью воинов приблизился к бабам. Омеговцы стянули шлемы, и стало видно, что они молоды, немногим старше самого Макса. Главный был узколиц и темноволос. Он остановился напротив Надин, осмотрел ее, как лошадь перед покупкой, облапил — девушка замотала головой и шарахнулась в сторону, омеговец ухватил ее за ворот рубашки, рванул…

Макс сообразил, что сейчас произойдет, и в глазах потемнело от ярости, он потянулся к пистолету, но не успел: грянул выстрел. Угрюмка опередил Макса и сейчас медленно опускался на подгибающиеся ноги, захлебываясь кровью. Капитан как ни в чем не бывало разевал рот, отдавая распоряжения, под его ногами белела рубашка Надин, перепачканная пы–лью. Девушка прикрывала руками обнаженную грудь. Мать Надин корчилась рядом, получив прикладом в живот.

Макс сделал вид, что споткнулся, упал и, откатываясь к домам, выстрелил. Он был отличным стрелком и верил, что не промахнулся.

Но в него попали раньше, чем он узнал, достигла ли цели его пуля. Теряя сознание, он видел солнце вместо прожектора, а рев моторов слился в грохот горной речки, ворочающей камни.

Глава 6. ЛЕТО ВЫДАЛОСЬ ЖАРКИМ

Откуда на ферме взялся Зяма, никто не знал и знать не хотел. Просто однажды пришел полу–дурок, щербато улыбнулся и попросился на работу. Смекнули, что манисов ему доверить нельзя, думали прогнать, но тут выяснилось, что Зяма — прекрасный дежурный, ну просто лучше не сыскать. Он мог торчать на вышке сутками, всегда готов был подменить любого, только бы сидеть выше всех и смотреть не отрываясь вдаль. Спускался он только поесть, попить, отлить. Вообще Зяма был странный. Вроде говорил нормально, очень любил сочинять стишки–потешки, бессмысленные песенки… А вот умным или хотя бы сообразительным его не назвал бы и манис. Туповат был Зяма. Или скорее жил в каком–то своем мире, сверкающем и прекрасном, полном смешного и замечательного.

Второй пришлый — Курганник, коновал, Зямой по первости очень заинтересовался. Искал в нем «народную мудрость», нашел, но воспользоваться не сумел — принципы Зяминой жизни годились только для Зямы.

У вечного дежурного была мечта. Как только приезжали грузовики Омеги, он развивал бурную деятельность: колотил в рынду, орал, созывал всех и в первых рядах бежал смотреть на наемников. Даже дети столько интереса к черной форме не проявляли.

Зяма мечтал однажды сесть в грузовик с этими прекрасными людьми и уехать в Замок. Он как–то рассказал Артуру о своей мечте, тот посмеялся, поправив: не в Замок, а в Цитадель Омега. И вот мечта сбылась.

Зяму привезли в гарнизон, Зяма маршировал со всеми вместе, Зяму побрили и научили приветствовать командирами вскоре Зяма должен был совершить подвиги и тем заслужить офицерское звание.

Он радовался до вечера. Ретиво выполнял команды, всем улыбался, мелко кивал, даже песенки напевал про себя, не вслух. А вечером офицер (имени Зяма не помнил) вдруг выделил его из толпы мужиков, сгрудившихся в казарме.