Нат выбрал ее не случайно – он полагал, что в подобной обстановке, сидя на элегантном диване, за столиком с серебряным кофейником, человек теряет агрессивность, расслабляется и становится разговорчивым.
Макдэниэл неторопливо раскрыл блокнот, пробежал глазами по строчками и мягко произнес:
– Странно. У меня есть показание свидетельницы, которая утверждает, что видела тебя в главном корпусе. Более того, она клянется, что слышала, как ты разговаривал с Элли Уикс. Как раз за несколько минут до того, как ее задушили. Плетеным поводом из твоей конюшни.
Каллен не моргнув глазом, посмотрел на полицейского. Лицо его выражало полнейшее равнодушие. На двух других, сидящих в комнате, он не обращал никакого внимания, хотя чувствовал их присутствие. Постоянно, задолго до того момента, когда застал их ранним утром в конюшне, возле своей комнатушки.
– Твоя свидетельница наверняка ошиблась, – спокойно возразил он.
– Нет. Она уверена, что это был ты.
– Ошибается. Бывает.
– Если ты не докажешь, что ты там не был, я засажу тебя за решетку.
– А как я докажу? Лошади давать свидетельские показания еще не научились.
– Значит, алиби у тебя нет?
Каллен пожал плечами:
– Ты сам подумай – ну зачем мне ее убивать? Да еще поводом из своей конюшни. Я что, дурак – в тюрягу идти?
Макдэниэл сделал вид, что не расслышал последних слов, и решил поднажать:
– Да, и вот еще один любопытный факт. Тайная дверь в твоей комнате.
– Это не моя комната. Как и все помещения, она принадлежит Пансиону. А что касается двери, так мы оба с тобой знаем, что сделана она еще до нашего с тобой рождения.
– И ты никогда не спускался в подземелье?
Каллен замолчал и мысленно выругался. Он, как и многие в наш век, хорошо знал, что такое ДНК. Человеческие тела имеют отвратительную привычку оставлять следы – терять волоски и вообще оставлять кучу ненужных улик.
Да спускался он по той чертовой лестнице, и не раз.
Руппе очень хотелось посмотреть в глаза вон тем двоим, что сейчас вылупились на него, да поинтересоваться у них – представляют ли они, что, собственно, тут происходит и во что они вляпались? Тупица-полицейский не знает ничего, это яснее ясного. А вот из-за незнания многие и умерли. Да такой смертью, что вспомнить страшно. И это еще им повезло, что их убили. Могло быть и намного хуже...
– Каллен? Так ты спускался в пещеру?
Хладнокровно солгать он не мог, поэтому ответил, стараясь говорить безразличным тоном:
– Может, и спускался. Давно когда-то. Я ведь тут уже работал.
– Знаю, – кивнул лейтенант. – Двадцать пять лет назад. Тогда была убита Мисси Тернер.
К такому повороту Руппе был готов:
– Точно. Только я весь тот день объезжал молодых лошадей. Со мной были мой помощник и двое постояльцев. Полиция это очень быстро выяснила. Я об убийстве-то узнал, только когда услышал вой сирен ваших машин.
Макдэниэл снова взглянул в свой блокнот. Он понимал, что Каллен здесь неуязвим и очень хотел бы прямым текстом послать полицейских куда подальше, но не осмеливался. С другой стороны, Макдэниэл видел, мог бы поклясться на Библии, что конюх боится одного упоминания о странном убийстве Мисси и из кожи вон лезет, чтобы его никак с ним не связывали.
Будь они сейчас один на один, Руппе бы просто, как обычно, наорал, нахамил и ушел, но сейчас он сдерживался, понимал, что связываться с двумя представителями закона, из которых один – агент ФБР, очень опасно.
Наступал вечер. Темнело. Еще немного – и наступит ночь. Нат слышал тиканье своих часов. Правда, он уже давно не носил часы.
– Вскоре после убийства Мисси ты уехал отсюда.
– Да, через несколько месяцев.
– Сразу после пожара.
Каллен снова заставил себя дышать ровно. Когда пульс у него успокоился, он ответил:
– После пожара, верно.
– Мы так и не выяснили, что стало причиной пожара, – задумчиво произнес Макдэниэл. – А ты что по этому поводу думаешь?
– Ничего. Меня тогда допрашивали полицейские. Они, как я понял, считали, что это был поджог, но мне-то зачем Пансион жечь?
– Незачем. А уехал ты потому, что...
– Потому что давно готовился к отъезду. – Он замолчал и с вызовом посмотрел на Макдэниэла.
Тот спокойно выдержал этот тяжелый взгляд.
– Ясно. Так вот о чем я хотел бы тебя спросить, Каллен. Ты хорошо знал Лауру Тернер?
Конюх пожал плечами:
– Она тут работала. Я – на конюшне, она – в главном корпусе. Мы встречались иногда, чисто случайно. Очень редко.
– Вы оба проработали в Пансионе много лет, и теперь ты хочешь уверить меня в том, что не был с ней знаком?
– А я разве сказал, что не знал ее? Знал, конечно. Просто мы не общались, вот и все. Так, встретимся, поздороваемся, и ничего больше. Мисси была ее дочерью.
– Ты ходил на ее похороны?
Макдэниэл сразу заметил – вопрос застал Руппе врасплох.
– Так все работники Пансиона ходили.
– Отдать дань уважения, я полагаю?
– Ну... Вроде того...
Макдэниэл кивнул, и этот кивок агент ФБР воспринял как сигнал. Он чуть толкнул локтем рыжую, сидевшую рядом с ним, та поднялась и пересела в кресло, оказавшись лицом к лицу с Калленом.
– Значит, дань уважения, – повторил Макдэниэл.
– Не понимаю, к чему ты клонишь, – недовольно проворчал Руппе.
– Да знаешь ты все прекрасно, – вступил в разговор Квентин. – Сейчас я тебе намекну. Я попросил капитана Макдэниэла кое-что проверить. И вот что у нас получается. Оказывается, раз в неделю ты посещаешь могилу Мисси. Сторож на кладбище давно тебя приметил.
«Вот так намек. Такой намек, что и сказать нечего», – подумал Каллен.
Он попытался успокоиться. Ему ни под каким видом не нужно сейчас волноваться, иначе он погиб. Это будет конец.
«Но отвечать-то что-нибудь тоже нужно, а то они еще заявят, что я препятствую проведению следствия, скрываю важную информацию. Ладно, часть правды я им скажу».
– Да, я действительно хожу на могилу Мисси. Да, я знал Лауру Тернер получше, чем сказал тебе вначале.
Каллен заметил, как насторожился федерал, догадался, что получил тактическое преимущество, и решил немедленно им воспользоваться:
– Дело в том, что Лаура не из местных. Она пришлая, и здесь ей было ой как плохо. Да и не надо было ей здесь появляться. Когда она уехала, я подумал, что будет нехорошо, если на могилу Мисси никто не станет ходить. Она зарастет и исчезнет. Так мне сторож сказал. Вот я и решил захаживать туда, оставлять цветы, сладости.
– Ты говоришь, что Лауре не надо было здесь появляться? Что ты имеешь в виду? – медленно произнес Квентин.
Каллен помялся, стараясь выглядеть так, словно ответы из него вытягивают клещами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
