бросил я.
— Ты говоришь во сне, — механический смешок.
Некрасова. Сука.
— Да, кстати, устройство активировано, — сквозь глухой шлем прорывалось злое веселье. — Часики тикают. Тик-так. Тик-так.
Мы вновь сошлись, сотрясая мостки стремительными движениями. Грохот стали и гудение струны. Подшаг, удар, удар. Отскок, уворот и молниеносный выпад.
Моя тактика изменилась за последние дни. Там, где прежде всё решала грубая сила и скорость, сейчас появилась магия.
Фантом вновь хлестнул по мне своим бичом, пытаясь обезглавить, но я перехватил его Лазарем. Струна на миг коснулась плоской стороны клинка, пытаясь перерубить её, а потом я активировал Шаровую молнию сквозь своё оружие.
Меч, и так сияющий тусклым бирюзовым светом, вспыхнул белоснежным искрящим маревом. Мгновенно оно пронеслось по струне к Фантому. Сквозь руку, к корпусу, к голове. Сотрясаемый электрическими спазмами он... задымил. Как испорченный механизм.
Рывок, и меч перебил его ногу в колене, бросая парализованное тело на мостки. Ещё удар, и он остался без второй руки. Отрезанный кулак грохнул о металлическую поверхность, плеснув синим.
— Наконец-то, — дёргающийся, как испорченная пластинка, голос Фантома раздался из-под шлема.
Моя ладонь сжала его шею, и Прикосновение покаяния зарылось в недра его разума.
«Роджер Маргрейв с детства мечтал стать супергероем.
О чём ещё было грезить ребёнку, чей единственный способ сбежать от голода, холода и тяжёлой руки матери заключался в комиксах. Пожелтевшие страницы изданий в местной библиотеке рассказывали множество разных историй.
О пареньке, так похожем на него, что всегда поступал по совести. Потому что так научил его дядя. О богатом наследнике, потерявшем свою семью, но нашедшем смысл в борьбе со злом.
Этому персонажу Роджер не мог симпатизировать, потому что у богача было всё, а семья порой оказывается более жестока, чем любые враги. Например, отец мальца сбежал ещё до его рождения, а мать слишком любила прикладываться к бутылке и водить домой ухажёров, большая часть которых общалась с ребёнком с помощью затрещин.
Он старался не показывать никому, что кое-что всё-таки роднило его с персонажами комиксов. На нём слишком быстро заживали все ссадины, ушибы и переломы. Следы сигаретных бычков, которые мамаша тушила о его шею, исчезали за несколько часов. Рука, сломанная одноклассниками, зажила за двое суток. Ему пришлось носить гипс целый месяц, чтобы отвести подозрения.
Но самым любимым героем Роджера был хилый солдат. Хилый, как и он сам. Одноклассники чуяли слабость не хуже охотничьих ищеек и день за днём напоминали ему, где находится его место — на дне. Солдат получил чудо-сыворотку, став защитником для своей стран. Роджер тоже мечтал о чудо-сыворотке, которая решит все его проблемы.
Однако вместо врача с золотым сердцем однажды малец наткнулся на портал в другой мир. Там правили корпорации, а место человека определялось лишь тем, какую пользу он могли принести своим богатым хозяевам. Учёный, проверявший новое изобретение, больше так и не смог повторить сочетание факторов, позволивших ему пробить канал в чужой мир. А потому ребёнок, попавший в диковинную лабораторию, стал символом всех его неудач.
Роджер провёл годы в роли подопытного кролика, пока на нём испытывали самые рискованные изобретения. Человек, чей организм заживлял себя сам, стал ценным приобретением для того бездушного учёного.
Одним из таких изобретений стал техно-органический вирус, исковеркавший его тело в жуткую смесь из машины и плоти. В него вживили средства маскировки и нападения, а потом продали корпорации, как будущего идеального убийцу. Роджер действительно стал им. Эта наука далась ему легко.
Убивая всех, на кого указывали хозяева, он мечтал лишь найти того ублюдка, что выдернул его с родного мира. Найти и нашинковать этой самой струной, внедрённой в обе руки. Его мечта исполнилась через долгих шесть лет.
Живодёр умирал долго и очень плохо, а очередная попытка открыть портал всё же увенчалась успехом. Взрывом Роджера вышвырнуло обратно на Землю, где больше ничто не мешало ему стать супергероем. С его-то новыми возможностями.
Он так и заявил, придя в пункт по вербовке добровольцев в вооружённые силы. За этим последовало множество допросов. Множество недоверчивых взглядов. Всё закончилось тем, что Роджера попросили лечь для забора анализов, а больше он не проснулся. Вернее, не проснулся прежним.
Его держали под наркозом месяцами что-то тестируя и проверяя, а параллельно внедряли средства контроля. Потому что, ну кто отпустит такую опасную игрушку в свободное плавание? Инопланетный учёный оказался ублюдком, но он хотя бы был чужаком, а теперь все те же самые опыты, так похожие на вивисекцию, с ним творили своим же земляки.
В памяти нового солдата воздвигли заслонки, блокирующие большую часть воспоминаний, особенно, касающиеся других миров. Добавили туда и необходимость непреклонно выполнять команды и приказы. «Есть только миссия» — так говорили они.
А потом его спустили с цепи.
Роджер Маргрейв не стал супергероем.
Зато Фантом стал отличным убийцей".
Вынырнув из воспоминаний своего врага, вместо ненависти я ощутил только горечь от загубленного потенциала. От растраченных попусту задатков. Ведь он действительно мог стать тем, кто делал жизни людей лучше, если бы ему встретился не чокнутый психопат в белом халате, а Идакалис и Ульфрик.
Как же мне повезло...
Смяв шлем, я сорвал его с головы Роджера и увидел изуродованную серую плоть, отливающую металлом. Бездушные мёртвые глаза, из уголков которых капал синий хладагент.
— Пожалуйста... — проскрипел он.
Вот, что я чувствовал с его стороны в моменты наших столкновений. Это не была гордыня или самонадеянность. Он подначивал меня не для того, чтобы показать своё превосходство. Роджер хотел умереть, и чувствовал, что только я могу помочь этому желанию осуществиться. Внедрённый запрет не позволял наложить ему на себя руки.
Лазарь рассёк шею Фантома, даруя ему такой долгожданный покой. Обезглавленное тело легло на мостки, а сквозь зернистую решётку побежали тягучие синие капли.
Оставалось ещё одно дело.
Одним рывком я приблизился к взрывному устройству. На кейсе не было угрожающего киношного таймера с красными цифрами, но чужие воспоминания давали чёткий ответ. До срабатывания оставалось Одиннадцать. Десять. Девять...
Я не смогу его обезвредить. Это невозможно с того момента, как оно активировано. По крайней мере, Роджер не знал такого способа. Но я могу убрать его туда, где оно никому не повредит, оставшись в стазисе навеки.
Миг, и чемоданчик исчез в Кармане.
А внизу только сейчас поднялась
