Читаем без скачивания Юлий Цезарь. Политическая биография - Алексей Егоров

2. План Помпея

Как ни парадоксально, одним из немногих военачальников противника, не верившим в возможность удержать Италию, был сам Помпей. Вероятно, больше, чем другие лидеры его партии, он был уверен в возможности избежать войны. Плутарх пишет о крайней самоуверенности Помпея (Plut. Pomp., 57). Впрочем, по письмам Цицерона вырисовывается несколько иная, гораздо более сложная картина.

10 или 11 декабря 50 г. Цицерон встретился с Помпеем, и после беседы с ним писал Аттику, что Помпей не верит в мирное урегулирование (Cic. Att., VII, 4). В отличие от Цицерона, Помпей его, вероятно, и не хотел. Уже с конца января 49 г. Цицерон начинает критиковать Помпея за ведение войны. Первым предметом критики было оставление помпеянцами Рима (Cic. Att., VII, 11, 3; 13, 1–2). Цицерон именует Помпея непредусмотрительным и неспособным полководцем и пишет о ненадежности его армии (Cic. Att., VII, 13, 2). На какое-то время критика ослабевает (Цицерон верит в надежность мирных переговоров), но после сдачи Домиция она опять резко усиливается. Как и многие оптиматы, Цицерон считал, что Помпей был обязан идти на соединение с окруженными в Корфинии войсками (Cic. Att., VII, 23–4). Это соединение войск в Корфинии вызвало подъем настроения среди оптиматов (Cic. Att., VII, 23, 1), но поражение Домиция было слишком быстрым, и в письмах конца февраля Цицерон резко осуждает Помпея за все, что он сделал с начала войны (Cic. Att., VIII, 8; 9), продолжая эту критику в мартовских письмах (Cic. Att., VIII, 11; 16; IX, 7; 9; 11). То, что Помпей постоянно подвергался нападкам своего окружения за оставление Италии, свидетельствуют и другие авторы (Caes. В. С, I, 30; Арр. В. С, II, 37). Среди критиков были и помпеянские лидеры, Катон, Домиций Агенобарб и др. Ворчание по этому поводу позволял себе даже неизменно верный Помпею Луций Афраний.

Впрочем, наряду с обвинениями в некомпетентности и безынициативности Помпея, появились и новые. В письме от 27 февраля 49 г. Цицерон обвиняет Помпея в чрезмерной жажде власти и сознательном оставлении Италии, чтобы бросить на нее силы провинций: «все земли, все моря привести в движение, возбудить варварских царей, привести в Италию вооруженные дикие народы и собрать величайшие войска» (Cic. Att., VIII, 11). Согласно Цицерону, этот план существовал “с самого начала войны” (sed hoc a primo cogitavit) (Ibid.). Аналогичная мысль звучит в письме от 13 марта (Cic. Att., IX, 7), а в письме от 17 марта оратор достаточно подробно пишет о структуре помпеянского флота, его функциях и плане организации морской блокады Италии (Cic. Att., IX, 9 сравн. Caes. В. С, III, 5). В письме от 20 марта Цицерон высказывает свой ужас при мысли о том, что будут творить помпеянцы в случае победы (Cic. Att, IX, 11) и постоянно сравнивает Помпея с Суллой (genus Sullani regni — VIII, 11; regnandi contentio — X, 7, 1; Sullano more — X, 7, 1). Из писем Цицерона достаточно четко прорисовываются контуры плана Помпея, заключавшегося в том, чтобы воспользоваться своим господством в большинстве провинций и обрушить на противника мощь провинциальных армий и другие ресурсы, войска вассальных, независимых и даже враждебных Риму правителей, равно как и объединить различного рода антиримские силы, включая маргинальные, с целью удушения Италии морской блокадой и тяжелой войны на измор и уничтожение. Другие авторы, в общем, подтверждают свидетельства Цицерона. Аппиан намекает на то, что план существовал с самого начала (Арр. В. С, II, 37), Плутарх и Флор скорее отмечают вынужденность действий Помпея (Plut. Pomp., 61–62; Flor, IV, 2, 2).

При конкретном анализе план вырисовывается достаточно четко. Основными силами, на которые рассчитывали Помпей и его сторонники, которые, несмотря на критику, достаточно последовательно проводили этот план в действие, были армии в Испании и на востоке, мощный флот, а также — определенные силы и средства в Сицилии и других регионах державы.

Испания. Начиная с 55 г., испанские провинции, согласно закону Требония, находились под высшим империем Помпея, пролонгированного на 5 лет в 52 г. Конкретно управление было передано трем легатам: Л. Афранию (Ближняя Испания), М. Петрею (Лузитания) и М. Теренцию Варрону (Дальняя Испания). Все трое принадлежали к помпеянским военным, впрочем, будучи связаны и с оптиматами. Луций Афраний был одним из самых близких к Помпею людей, будучи легатом полководца во всех его войнах и консулом 60 г. Именно Афранию Помпей мог доверить высшее руководство испанскими армиями. Марк Петрей, настоящий победитель при Пистории, также был легатом Помпея со времен Серторианской войны. В период триумвирата (59–58 гг.) он проявил оппозиционность триумвирам, но с 55 г. Помпей снова назначает его легатом Лузитании. Очень интересной фигурой был М. Теренций Варрон (116–28 гг. до н.э.), также один из старейших легатов Помпея, более известный как едва ли не крупнейший ученый своего времени, писатель, историк, филолог и антиквар. Варрон получил глубокое образование в Риме и Греции, был близок с Цицероном и Аттиком. Хотя пик научной деятельности Варрона приходится на время после 49 г. до н.э., уже в 60–50-е гг. он, несомненно, был известен, как знаменитый ученый. Позже Цезарь сделает его куратором созданных им публичных библиотек и своеобразным «министром культуры» в новом римском правительстве.

В 49 г. у Афрания было 3, а у Петрея и Варрона по 2 легиона (Caes. В. С, I, 39). Испания была «вотчиной» Помпея еще со времен Серторианской войны (79–71 гг.) и для войны были мобилизованы огромные силы испанцев. Афраний и Петрей собрали 80, а Варрон — 30 вспомогательных когорт (Ibid.), а пример Сертория прекрасно показал возможности страны. Помпей мог использовать тактику своего прежнего противника, причем конкретных вариантов могло быть много: наступление против Италии и Галлии, решительное сражение на границе испанских провинций и, наконец, крупномасштабная «малая» и партизанская война, основанная на опыте кампаний Сертория, в которой могла увязнуть армия Цезаря. К началу войны испанская армия была, видимо, самой сильной военной группировкой Помпея.

Восточные провинции. После бегства из Италии, Помпей начал создавать вторую армию на востоке. Цезарь сообщает, что к 48 г. у Помпея было 9 легионов (Caes. В. С, III, 4; Арр. В. С, II, 49). Ядром этой армии были пять легионов, приведенные из Италии. Два из них участвовали в Галльских войнах Цезаря, 1-ый — с 52 г. (Hirt. В. С, VII, 54), а 3-ий (бывший 15-ый), видимо, с еще более раннего времени. Три остальных были набраны в Италии в 49 г. Один легион ветеранов был набран в Киликии из ветеранов Помпея, еще один — в Македонии и на Крите. Македонский легион состоял из ветеранов войн 60-х гг., а еще два легиона, набранные в Азии, — из новобранцев и, возможно, немалого числа местных жителей (Caes. В. С, III, 4; Арр. В. С, II, 49). Эта армия могла быть усилена за счет двух легионов из Сирии, командование над которыми получил Сципион. Войска были частично составлены из остатков армий Красса и Бибула. Слабостью восточной армии было относительно небольшое число собственно италийских контингентов и то обстоятельство, что пополнение шло не только за счет граждан, но и за счет местных уроженцев, чьи боевые качества уступали римлянам. Кроме того, половина помпеянской армии состояла из новобранцев, а единую армию как таковую надо было еще создавать.

В армии Помпея были сильные греческие контингента. Цезарь пишет, что Помпей включил в свои легионы большое число воинов из Фессалии, Беотии, Ахайи и Эпира (III, 4). У него было 3 000 лучников (критяне, спартанцы, понтийцы, сирийцы и др.) и 1 200 пращников. Особенно много о греческих контингентах пишет Аппиан. Он сообщает о спартанцах и о других пелопоннесцах, беотийцах и афинянах (Арр. В. С, II, 70). Кроме того, он упоминает греческие (ионийцы, родосцы). негреческие (фракийцы, жители области Геллеспонта, вифинцы, фригийцы, лидийцы, памфилийцы, писидийцы, пафлагонцы, другие контингента из Малой Азии) (Ibid., II, 71) и восточные войска (киликийцы, сирийцы, финикийцы, иудеи, арабы, киприоты) (Ibid.). В известном смысле, Аппиан стремился показать участие в войне греков и изобразить Фарсальское сражение как “битву народов”, но наличие большое числа греков во вспомогательных войсках, а, возможно, и в легионах, видимо, достаточно очевидно.

Сильной частью армии Помпея была кавалерия. Цезарь оценивает ее в 7 000 человек (III, 4), это число повторяют и другие авторы (Арр, В. С, II, 70). Несколько более сложен вопрос о ее составе. Согласно конкретному списку, приводимому Цезарем, часть конницы дали вассальные цари: 600 — царь Галатии Дейотар, 500 — царь Каппадокии Ариобарзан, 500 — фракийский царь Котис, 500 всадников были посланы египетским царем Птолемеем XII Дионисом из египетской армии Габиния, 200 дал Антиох Коммагенский. К ним следует добавить контингента других предводителей: 200 от Расциполида из Македонии, 300 — от вождей Галлогреции (Таркондарий Кастор и Домилай) и 800 рабов и пастухов самого Помпея (Caes. В. С, III, 4). Этот подробный список дает всего 3 600 человек, остальные 3 400 всадников Цезарь обозначает как дарданов, бессов, македонян, фессалийцев и «граждан других племен и общин» (III, 4). Аппиан сообщает о наличие конного контингента из Армении (видимо, Малой Армении) во главе с Таксилом и из независимой Армении от Артавазда II во главе с Мегабатом (Арр. В. С, II, 76). Некоторые военные историки эту версию отвергают. Вопрос о кавалерии стал предметом дискуссии{221}, причем, дополнительным фактором стали сообщения авторов о наличии в армии Помпея конницы из аристократов. Плутарх прямо сообщает, что конницу Помпея составляли молодые нобили (Plut. Pomp., 64; Caes., 42), то же самое пишут Полиэн и Дион Кассий (Polyaen, VIII, 23; 25; Dio, 41, 55). Аппиан упоминает о «молодости и неопытности всадников».