Читаем без скачивания Рама Явленный - Артур Кларк

– Наконец, Предтечи определили, что октопауки обладают огромным потенциалом, так и не проявившимся за долгие тысячелетия существования вида, и начали учить октопауков реализовывать и использовать свои скрытые способности. Шли годы, и октопауки благодаря помощи Предтеч сделались вторыми по разуму на планете, вступая в весьма сложные взаимоотношения со своими наставниками.

– Тогда Предтечи помогли октопаукам научиться жить вне воды, впитывая кислород непосредственно из воздуха прекрасной планеты. Целые колонии октопауков начали проводить свою жизнь на суше. И однажды, после долгой встречи Верховных Оптимизаторов Предтеч и октопауков, было объявлено, что _все_ октопауки станут наземными существами и откажутся от жизни в океанах.

– Внизу, в великих морских глубинах, обитала одна маленькая колония октопауков, их было не более тысячи; ими правил местный оптимизатор, который усомнился в том, что Верховные Оптимизаторы обоих видов приняли правильное решение. Этот местный оптимизатор не подчинился общему мнению и, оставшись в полном забвении, не зная изобилия, предложенного Предтечами, он и многие поколения его потомков продолжали вести простую уединенную жизнь на дне океана.

– Случилось так, что великое несчастье поразило планету, и жить на суше стало невозможно. Погибли миллионы существ, и лишь октопауки, обитавшие в воде, сумели пережить тысячелетия, когда планета пребывала в запустении.

– Наконец, планета оправилась, и горстка оставшихся в океане октопауков выбралась на сушу, но они не нашли там ни своей родни, ни Предтеч. Местный оптимизатор – тот, что жил тысячу лет назад, – был визионером, мистиком-провидцем. Если бы не он, погибли бы все... и вот почему даже сегодня поумневшие октопауки сохраняют способность жить на суше и на море.

По ходу повествования Николь поняла: Арчи рассказывает им нечто совершенно не похожее на все, что люди прежде слышали от октопауков. Неужели это вызвано утренним разговором, когда они сказала Арчи, что люди решили возвратиться в Новый Эдем, как только у Паккеттов родится ребенок? Она не знала. Но можно было не сомневаться: легенда повествовала о давних событиях в истории октопауков.

– Очень интересно, – Николь слегка прикоснулась к Арчи. – Не знаю, понравилась ли она детям...

– По-моему, ничего, – объявил Кеплер. – Я и не знал, что вы можете дышать в воде.

– Как нерожденный ребенок, – проговорила Наи. В этот момент в дверь ворвался взволнованный Макс Паккетт.

– Быстрее, Николь! – крикнул он. – Перерыв между схватками уже только четыре минуты.

Николь поднялась и повернулась к Арчи.

– Пожалуйста, попроси Синего Доктора привести видеоинженера и взять систему квадроидов. Скорее!

Удивительно было наблюдать роды одновременно снаружи и изнутри. Николь давала наставления сразу Эпонине и октопауку-видеоинженеру через Синего Доктора.

– _Дыши_ глубже во время схваток, – кричала она Эпонине. – Передвинь их в глубь родового канала, чтобы света было побольше, – говорила она Синему Доктору.

Ричард не мог отвести глаз. Стоя в сторонке, он глядел то на изображение на стенке спальни, то на двух октопауков, корпевших над оборудованием. Изображение на стене на одну схватку запаздывало по сравнению с тем, что творилось на постели. Едва заканчивалась очередная схватка, Синий Доктор передавал Николь круглый пятачок, который та наклеивала на бедро Эпонины. Через секунду крошечные квадроиды, только что находившиеся внутри тела Эпонины, бросались к наклейке, а в родовой канал отправлялись новые. Через двадцать – тридцать секунд, требовавшихся на обработку данных, на стене появлялась новая картинка.

Макс доводил всех до безумия. Если Эпонина кричала или стонала, он бросался к ней, хватал жену за руку и принимался корить Николь:

– Ей же больно, почему ты не можешь помочь?

В промежутке между схватками, когда по предложению Николь Эпонина вставала возле постели, чтобы тяготение помогло ходу родов, Макс вел себя еще хуже. Изображение нерожденного сына, застрявшего в родовом канале и с трудом проталкивавшегося наружу, заставляло его разражаться очередной тирадой.

– О Боже, Боже, поглядите только, – проговорил Макс после особенно сильной схватки. – У него же головка _расплющится_. Ах ты мать-перемать... дырка узкая, не пролезет ведь.

За несколько минут до того, как Мариус Клайд Паккетт появился на свет Божий, Николь успела принять пару решений. В первую очередь она заключила, что ребенок не сможет родиться без дополнительной помощи. Необходимо было произвести эпизиотомию, чтобы уменьшить боли и разрывы родового канала. Кроме того. Макса следовало выставить вон, пока он не учинил истерику и не помешал родам.

Элли стерилизовала скальпель по просьбе Николь. Макс бросил на инструмент одичалый взгляд.

– Чего это ты решила делать _этой штуковиной_? – спросил он Николь.

– Макс, – спокойно ответила Николь, поскольку Эпонина еще только ощущала приближение очередной схватки. – Я тебя очень люблю, но сейчас тебе лучше выйти отсюда. Прошу. Я хочу помочь Мариусу родиться, но зрелище будет не из приятных...

Макс не шевельнулся. Когда Эпонина застонала, стоявший в дверях Патрик положил руку на плечо друга. Уже показалась головка ребенка. И Николь начала резать. Эпонина вскрикнула от боли.

– Нет! – в отчаянии завопил Макс при первом виде крови. – _Нет_! .. Вот дерьмо... вот дерьмо!

– А ну, живо выметайся! – закричала Николь, завершая эпизиотомию. Элли торопливо утирала кровь. Патрик развернул Макса кругом, обнял его за плечи и увел в гостиную.

Николь поглядела на картинку, едва только она появилась на стене. Маленький Мариус находился в идеальном положении. «Какая фантастическая техника, – промелькнула мысль. – Она полностью преобразует процесс родов».

Но времени на размышления не оставалось. Начиналась очередная схватка. Николь взяла Эпонину за руку.

– По-моему, все вот-вот закончится. А теперь тужься как можно сильнее... в течение всей схватки. – Синему Доктору Николь сказала, что больше картинок не потребуется.

– Тужься! – завопили вместе Николь и Элли.

Ребенок появился на свет. Показались прядки бурых волосиков.

– Давай, – проговорила Николь, – тужься опять.

– Но я _не могу_, – простонала Эпонина.

– Можешь! .. _Тужься_!

Эпонина прогнула спину, глубоко вздохнула, и мгновение спустя маленький Мариус очутился на руках Николь. Элли держала наготове ножницы, чтобы перерезать пуповину. Мальчишка закричал сам, без посторонней помощи.

Макс ворвался в комнату.

– Ну вот, твой сын родился, – Николь обтерла его, перевязала пуповину и вручила младенца гордому отцу.