Производили ли все эти причитания первого пролетарского писателя хоть какое-нибудь впечатление на Сталина? Вряд ли. Революционер до мозга костей, он давно уже жил по законам и нормам революционного времени и исповедовал тот самый лозунг, который уже позже выдвинет сам «буревестник революции»: «Если враг не сдается, его уничтожают!»
Для его уничтожения уже 7 декабря 1917 года была создана знаменитая Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. ВЧК имела свои вооруженные силы, а со второй половины декабря при местных Советах стали создаваться свои собственные ЧК. В 1921 году общая численность сотрудников ВЧК, к задачам которой прибавилась охрана государственных границ, составляла 31 тысячу человек.
Но самым интересным было то, что никаких чрезвычайных полномочий у этой самой комиссии не было. Поначалу в ее обязанности входила также борьба с забастовками служащих правительственных учреждений. Несколько позже слова «с саботажем» были заменены на «и преступлениями по должности». Надлежало ЧК бороться и с так называемыми пьяными погромами (разграблением винных складов) и бандитизмом «под флагом анархизма».
Что касается правовой основы, то в самом начале своего существования ВЧК имела право только на арест с дальнейшей передачей арестованных в следственную комиссию трибунала, откуда те шли уже в суд. Однако в связи с наступлением немцев 21 февраля 1918 года ВЧК получила право внесудебного решения с применением высшей меры наказания. И вот с того самого дня ВЧК стала «чрезвычайкой» в истинном значении этого слова, поскольку декрет «Социалистическое Отечество в опасности» провозглашал: «Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления». И теперь выведенные из-под всяческого юридического контроля чекисты не только занимались оперативной работой, арестовывали, но и судили, подменяя собой следственные и судебные органы. Конечно, это не могло не вести к самым пагубным последствиям. Ведь что спрашивать с людей, которые обладали правом расстреливать любого на месте?
Да что судить чекистов, которые как-никак, а часто рисковали своими жизнями, если через месяц после прихода к власти сам Ленин разработал Декрет о реквизициях, как назывались, по сути, организованные грабежи. Дело доходило до того, что вождь самолично намечал квартиры, которые надо было грабить в первую очередь и что именно из нижнего белья оставлять владельцам.
Естественно, вопросы эти архиважные, и все же надо было как можно скорее решать, что делать со старой армией, как покончить с войной? Ленин уже начинал осознавать, что удержать власть будет куда труднее, нежели завоевать ее. Тем более что уже в самом начале ноября верный Временному правительству генерал Краснов двинул свои войска на Петроград с твердым намерением разбить большевиков. Однако Краснов был арестован. Не желая ссориться с казаками, большевики взяли с генерала честное слово не сражаться с советской властью и отпустили на все четыре стороны, чем вызвали ярость вождя, требовавшего расстрела мятежного генерала.
Положение осложнялось еще и тем, что во фронтовых частях соотношение сил было далеко не в пользу большевиков. Благо, вооруженные силы управлялись из ставки Верховного главнокомандующего в Могилеве, во главе которой стоял генерал-лейтенант Н.Н. Духонин. Это был «откровенный и честный человек», который не любил политику и видел свой долг в руководстве все еще воюющей армией. Не спешил он кончать и с взявшими власть большевиками.
7 ноября Совнарком приказал Духонину предложить командованию всех неприятельских армий приостановить военные действия. Генерал ответил отказом, чем и решил свою судьбу. Возмущенный непокорностью генерала Ленин назначил вместо Духонина Верховным главнокомандующим... прапорщика Н.В. Крыленко и дал генералу предписание «под страхом ответственности... продолжать ведение дела, пока не прибудет в ставку новый главнокомандующий».
Духонин посчитал это назначение шуткой, связался с командующими фронтами и сообщил им, что никогда не пойдет на мирные переговоры с немцами. Затем обратился к солдатам с требованием продолжать войну. Но... воевать уже никто не хотел. 13 ноября Крыленко отправил трех парламентеров через линию фронта, а на следующий день командование немецких войск на Восточном фронте дало согласие на начало мирных переговоров.
20 ноября в Могилев прибыли эшелоны Крыленко, и тот доложил Ленину: «Судьба Духонина решена...» Солдаты пожелали увидеть отказавшего спасаться бегством генерала, и когда тот вышел к ним, его даже не стали слушать, а подняли на штыки. И с того самого дня по фронтам и тылам пошла гулять крылатая фраза: «Отправить в штаб к Духонину...»
22 ноября 1917 года было подписано соглашение с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией о приостановке военных действий на русском фронте. 16 декабря 1917 года были опубликованы декреты за подписями Ленина, Крыленко и Подвойского, согласно которым власть в армии передавалась солдатским комитетам. И как это ни парадоксально, но сами солдаты выбирали себе командиров.
Так было покончено со старой армией, и Совнарком принял решение создавать новую, теперь уже революционную армию на добровольной основе, для чего при Наркомате по военным делам появилась Всероссийская коллегия по организации и формированию новой армии.
Теперь на очереди стояло то самое Учредительное собрание, созыва которого в свое время Ленин так требовал от царя. Конечно, Ленин не стал бы возиться с собранием, прекрасно понимая, что не пользующиеся широкой поддержкой в стране большевики проиграют выборы. Но, поскольку партию связывали обещания провести выборы и официальная машина была запущена, выборы решили не отменять.
Как и ожидалось, выборы показали истинный расклад в стране, и из 707 депутатов Учредительного собрания большевики получили всего 175 мест. И столь ничтожное количество не шло ни в какое сравнение с 410 депутатами от партии эсеров. Теперь Сталин даже не сомневался: сотрудничать с вошедшими в состав собрания кадетами, меньшевиками и в высшей степени антибольшевистски настроенными украинцами вождь не будет и найдет удобный предлог для расправы с ними.
Подготовку к разгону Учредительного собрания Ленин начал с обычной для него демагогии — «Тезисов об Учредительном собрании», в которых он убедительно (во всяком случае, для себя) доказал, «что Республика Советов является более высокой формой демократизма, чем обычная буржуазная республика с Учредительным собранием», и представляет собой «единственную форму, способную обеспечить наиболее безболезненный переход к социализму».
Объявив, таким образом, Учредительному собранию войну, Ленин арестовал неугодных ему лиц, среди которых был и лидер правых эсеров Авксентьев со своими ближайшими помощниками. Правда, арестовали его не как «члена Учредительного собрания», а за «организацию контрреволюционного заговора».
Наличие этого самого «контрреволюционного заговора» было подтверждено покушением 1 января 1918 года на вождя после его выступления в Михайловском манеже. «Когда Владимир Ильич, — читаем в биографии Ленина, — возвращался с митинга, автомобиль, в котором он ехал, был обстрелян террористами-контрреволюционерами».
И по сей день неизвестно, кто же именно стрелял в машину, если стрелял вообще. Но уже на следующий день состоялось совместное заседание ЦК РСДРП (б) и ЦК левых эсеров. На нем обсуждались вопросы об Учредительном собрании и покушении на Ленина. И кто знает, не договорились ли его участники о том, что новогоднее покушение на Ленина было организовано поборниками Учредительного собрания. Ведь не случайно Надежда Константиновна «вспоминала» чуть ли не 20 лет спустя: «Правые эсеры толковали о необходимости борьбы с большевиками. Наиболее правые из них создали военную организацию, устроившую неудавшееся покушение на Ленина». Ну а дальше, понятно, больше: «Эта организация, — продолжала «вспоминать» Крупская, — деятельно подготовляла в день открытия Учредительного собрания — 5 января — вооруженное восстание».
«Покушение на вождя, — узнаем мы все из той же биографии Ленина, — вызвало величайшее возмущение трудящихся. В письмах и телеграммах, на митингах и собраниях рабочие, крестьяне, красногвардейцы клеймили позором врагов народа, требовали суровой расправы с ними». А заодно, надо полагать, и над самим собранием.
Похоже, даже сам Сталин не знал всей правды о столь своевременном покушении на Ленина. Зато первому боевику Закавказья, на чьем боевом счету числилась не одна загубленная жизнь, было прекрасно известно другое: когда серьезные люди хотели убить, они, как правило, убивали, и задумай правые эсеры убить Ленина, они бы его убили.
