— К чему приготовим? — воскликнул Горзоф. — Эти ряженые смылись. Как только они поняли, что их раскусили, их след простыл.
Илана бросила на него короткий взгляд:
— Интересно, капитан, а далеко ли они ушли?
Горзоф застыл на месте. Его глаза широко раскрылись, а челюсть отвисла.
Во время всего разговора брат Поль молча сидел чуть поодаль. Теперь же он встал и подошел к остальным.
— Госпожа затронула очень важную проблему. Я имею в виду ненасытный голод этих демонов. Как вы помните, вскоре за смертью матушки Миль последовала гибель Сивикса, а затем и Кеса. Боюсь, близнецы отметили нас, как куранцы отметили Брэка. Ведь во всей пустыне сейчас, пожалуй, больше нет никого, кто бы мог утолить их ненасытный голод. Мы единственные. И они… они это знают. Они уверены, что сильнее нас. Поэтому не стоит надеяться, что близнецы бежали навсегда. Я готов поклясться, что они где-то рядом. Смотрят на нас, выжидают…
На этой малоутешительной ноте разговор закончился.
Прежде чем караван отправился в путь, Брэк выловил свой меч из реки.
Выбрав мула, на ногах и брюхе которого не было ни царапины, он вооружился длинным шестом с крюком на конце и загнал животное в воду. Мул время от времени всхрапывал и пятился, но сильный варвар сумел заставить его идти в нужном направлении.
Брэк сидел, поджав ноги, на спине мула и с содроганием смотрел на белые круги больших глаз речных чудовищ, настороженно кружившихся под водой в ожидании новой добычи.
Время от времени Брэк вонзал шест в спину то одного, то другого чудовища, заставляя чересчур настырных тварей держаться подальше от ног мула.
Наконец добравшись до нужного места, Брэк нашарил на дне свой меч и, зацепив его крюком за крестовину рукоятки, вытащил из воды. Затем он пришпорил мула и облегченно вздохнул лишь тогда, когда копыта животного вновь зазвенели по прибрежным камням.
Караван перевалил через цепь прибрежных каменистых холмов, пересек несколько древних, занесенных песком речных русел и вновь углубился в бескрайнюю, расстилавшуюся барханами до горизонта пустыню. Вскоре уже ничто, даже сухие кусты, не напоминало о том, что в этом мире есть жизнь и вода.
Брэк, погруженный в мрачные мысли, ехал верхом на верблюде. Он наконец понял, почему не погиб в первый день, встретив близнецов на каменистом плато. Они, должно быть, настолько ослабли, действительно заблудившись среди бескрайних скал, что от недостатка сил даже не смогли убить его. Вспомнив прикосновение невидимой руки к горлу, Брэк покрылся холодным потом.
После каждой смерти в караване близнецы становились все свежее и счастливее. Прикрыв глаза, он видел их розовые, румяные щеки, словно и не терзаемые ветром страшной силы, влажные губы, лоснящуюся кожу. Брэк невесело усмехнулся, вспомнив свои сомнения по поводу того, как близнецам удалось сохранить на себе сверкающие драгоценности.
Страшна была участь того грабителя, который осмелился бы протянуть руку к великолепным нарядам. Нападающий тотчас же превращался в жертву, чьи останки ветер уносил, словно обрывок ветхой тряпки.
Пожиратели крови!
Брэк вспомнил слезливую легенду близнецов об их изгнании из Джовиса. Еще одна ложь.
Да, черная сила Йог-Саггота твердо преградила ему путь. Теперь это было совершенно ясно.
В тот день караван прошел очень мало, борясь со все усиливающейся бурей. Вечером у костра Брэк и Хадриос налегли на вино, не сговариваясь решив основательно напиться. Но столь желанное опьянение не наступало. Когда же Илана резким жестом призвала всех к молчанию, хмель и вовсе как рукой сняло: сквозь завывания ветра слышались другие звуки, от которых волосы вставали дыбом.
Где-то в пустыне близнецы пели свою унылую песню без слов.
Глава 8
ВОИНЫ ИБРАХИМА
Два дня тянулись бесконечно долго. Несущийся по ветру песок впивался в кожу, сдирал ее с лица. Даже морды верблюдов и мулов пришлось обмотать тряпками, оставив лишь узкие прорези для воспаленных глаз. Измученные люди и животные еле переставляли ноги.
Брэк заметил, что мул брата Поля заартачился и, сев на круп, отказывается идти дальше. Подъехав поближе, варвар слез со своего верблюда и стал помогать монаху. Он уперся могучим плечом в спину мула, а Поль посильнее потянул за повод. Резко дернув головой, упрямый мул укусил жреца за руку. Поль вскрикнул, а Брэк, разозлившись, выхватил у него из рук посох, чтобы основательно отлупить животное. Вдруг он остановился.
— Бери моего верблюда, — крикнул он Полю, — а я подожду, пока эта тварь соизволит встать.
«В другое время, — подумал Брэк, — сцена могла бы выглядеть даже комичной: служитель богов и здоровенный детина палками и пинками пытаются заставить вьючного мула встать. Но здесь, в этом аду, где песок впивается в глаза тысячами раскаленных игл, — здесь от любого нервного срыва недалеко до безумия».
Поль повернулся к Брэку. На его щеках показалось несколько маленьких капель крови. Ветер, Снимающий Скальпы, начинал оправдывать свое название.
— Так дальше нельзя, — крикнул Поль, перекрывая рев бури. — Мы и вчера-то прошли очень мало, а сегодня не сделаем и половину того. Да еще и старик Хадриос мне не нравится…
— Что ты имеешь в виду?
— Утром, когда он залезал на своего верблюда, я заметил, как он чуть не упал, словно теряя сознание. Нам нужно переждать этот ураган где-нибудь в убежище! А старик, кажется, совсем обезумел, пытаясь добраться как можно быстрей до Самеринда. В такую бурю мы все погибнем.
— Кроме тех, кому смерть не грозит, — буркнул Брэк и тотчас же пожалел о своих словах, встретив испуганный взгляд монаха.
Повернувшись к мулу, Брэк обнял его за шею, прижал лицо к ушам и стал что-то ласково наговаривать упрямому зверю. Вскоре мул послушно встал и медленно побрел вслед за остальными. Брэк решил пожалеть животное и не стал садиться на него верхом, а повел его в поводу.
Каждый шаг в глубоком песке давался с огромным трудом. Брэка очень беспокоило то, что рассказал ему Поль о караванщике.
Когда караван остановился на ночной привал, Брэк помог погонщикам установить шатер — что в такой ветер превратилось в поистине титаническую работу — и разыскал Илану.
— Несторианец сказал мне, что у твоего отца был приступ слабости сегодня утром.
Илана кивнула.
— Он отказывается признавать, что возраст делает свое дело. Знаешь, Брэк, я очень боюсь за него. Ведь для меня никакие сокровища не стоят его жизни.
— Но он, боюсь, думает по-другому.
— Вот именно, и в этом-то вся проблема.
— Где он сейчас?
