— Но он, боюсь, думает по-другому.
— Вот именно, и в этом-то вся проблема.
— Где он сейчас?
Девушка махнула рукой в сторону шатра:
— Там. Я укрыла его одеялами и заставила выпить вина. Теперь он уснул.
Брэк помолчал, а затем осторожно сказал:
— Нам нужно найти убежище и переждать ураган. Сегодня мы потеряли трех животных. Даже они не выдерживают…
Слезы навернулись на глаза Иланы:
— Я тоже так думаю. И чем быстрее мы спрячемся, тем лучше.
Обрадованный ее согласием, Брэк разыскал Горзофа. Рыжебородый разведчик наблюдал за тем, как погонщики устраивали животных на ночевку, не принимая, однако, участия в работе.
Брэк сразу перешел к делу.:
— Завтра, капитан, мы должны найти убежище, где караван мог бы переждать ураган. Здесь поблизости есть что-нибудь подходящее?
Горзоф сплюнул набившийся в рот песок.
— А что, я теперь подчиняюсь твоим приказам? Мне казалось, что пока что у нас за старшего Хадриос.
Брэк спокойным голосом сказал:
— Хадриос сейчас почти без сознания. Его дочь согласна с моим предложением. Ведь иначе нам просто не видать Самеринда. Все мы погибнем в этой пустыне. А ты ведь проводник и, похоже, действительно знаешь маршрут. Ну, есть здесь что-нибудь подходящее?
— На расстоянии дня пути отсюда, — процедил капитан сквозь зубы. — Но это в стороне от нашего маршрута. В давние времена — столетия назад — Логол был могучим королевством. Чтобы взимать дань с проходящих по его территории караванов, в пустыне было выстроено множество фортов. Около развалин одного из них мы сейчас и находимся, если я, конечно, не ошибаюсь и если их не занесло песком окончательно. А больше здесь ничего нет.
— Значит, с рассветом ты отведешь нас туда.
— Я спрошу Илану. Если она скажет мне сделать так, то я выполню ее приказ.
Взбешенный варвар шагнул вперед и потянулся к мечу. Рука Горзофа тоже легла на рукоятку клинка. С минуту оба неподвижно стояли на месте, напряженно, полными ненависти глазами глядя друг на друга.
Первым взял себя в руки Брэк. «Это ураган виноват во всем, — подумал он. — Все измучены, любое слово воспринимается как провокация или оскорбление». Резко развернувшись, Брэк пошел прочь, но что-то внутри него говорило, что недалек тот час, когда ему все-таки придется выяснить отношения с Горзофом раз и навсегда.
К рассвету Хадриос проснулся и, когда Илана рассказала ему о принятом ночью решении, пришел в ярость.
— Что? Уклониться от маршрута? Нет! У нас нет ни времени, ни запаса еды!
— Горзоф уже выехал на поиски дороги к форту.
— Вы не имели права решать без меня…
— Помолчи, отец! — воскликнула в сердцах Илана. — Мы не хотим все погибнуть в этой пустыне. Посмотри на себя! Ты же сам уже едва жив. Хочешь и всех угробить?
Что-то бурча себе под нос, старик уселся у костра. Но вслух он больше не протестовал.
Один из погонщиков поставил перед ними котелок с похлебкой. Попробовав варево, Брэк сплюнул. Больше песка, чем еды. Несмотря на голод, он не смог проглотить ни ложки.
Не стал есть и Хадриос, молча отставивший свою долю в сторону. Брэк заметил, что старик действительно здорово сдал за последние дни — осунулся, сгорбился, похудел.
К полудню вернулся Горзоф, нашедший развалины форта, и на закате караван прошел под каменной аркой, ворота которой были сорваны много лет назад.
Оказавшись внутри кольца стен, пусть и обрушившихся во-многих местах, -но все же защищавших от ветра, люди и животные смогли хотя бы вздохнуть свободно, не боясь наглотаться песка.
Древняя крепость оказалась довольно внушительным сооружением. Обследовав его в свете ламп и факелов, Брэк обнаружил развалины трех зданий. От двух из них остался лишь фундамент, а третье каким-то чудом частично уцелело, находясь у самого основания стены.
Брэк спрыгнул в пролом полуобвалившегося пола и приземлился среди обломков сухих, пыльных досок.
— Отлично! — крикнул он. — Дров для костра здесь хватит. Может быть, прямо здесь и разожжем…
Брэк замолчал. Прямо у его ног лежал, пустыми глазницами обращенный к небу, человеческий череп. Почувствовав себя неуютно, варвар поспешил выбраться из подвала.
И все же, найдя другое помещение — надежное укрытие от ветра, все — и погонщики, и Хадриос с дочерью, и Брэк, и Горзоф — провели вечер, согретые теплом настоящего большого костра. Выпив вина, Хадриос погрузился в беспокойный сон, больше похожий на бред. Илана склонилась над ним, пытаясь успокоить мечущегося отца. Горзоф забился в угол и молча пил.
Брэк приказал одному из погонщиков встать на страже на остатках сторожевой вышки, возвышавшейся над стеной форта. Каждые два часа дежурный менялся. Под утро Брэк уснул, но вскоре его разбудил негромкий тревожный свист.
Это был сигнал часового.
Проснувшаяся Илана успела спросить:
— Что случилось?
— Не знаю. Часовой вызывает меня, — ответил Брэк, вылезая из подвала и карабкаясь на вышку.
Старая деревянная лестница скрипела и раскачивалась под его весом. Наконец Брэк добрался до площадки и обнаружил, что Илана карабкается следом за ним. Уже светало. В сумерках можно было различить контуры ближайших дюн. Стоявший на часах погонщик показал рукой куда-то в темноту.
Приглядевшись, Брэк заметил какое-то движение. Что это? Всадник на лошади?
Да.
А за ним — еще один.
Вскоре в ложбине между двумя дюнами показался целый отряд. Илана закусила губы, чтобы не закричать.
В слабом предутреннем свете трудно было разобрать детали. Но кое-что было ясно и так. На головах у всадников, двигавшихся неподалеку от форта, были остроконечные шлемы с плюмажами.
Погонщик лишь тихо выдохнул:
— Куранцы?
— Да, — ответил Брэк.
Всадники скрылись из виду. Варвар не сомневался в том, кого они выслеживали. Быть может, в темноте всадники просто не разглядели развалины, но то, что эти рубиноглазые воины выслеживали их караван, было ясно всем.
Неподвижно, словно статуи, простояли они еще с полчаса, чтобы удостовериться, что куранцы прошли мимо, не сворачивая к форту.
— На этот раз удача, похоже, была на нашей стороне, — со вздохом сказала Илана, спустившись по шаткой лестнице.
— А в следующий раз? — покачал головой Брэк. — Боюсь, что на наши поиски отправился не один отряд.
Следующий день караван провел под защитой стен форта, скрываясь от урагана. Ночью опять слышалось заунывное пение близнецов.
Брат Поль, рассказывавший в этот момент какую-то историю из своей жизни в ученичестве, выпустил из задрожавших рук глиняную миску. Горячая похлебка расплескалась по полу.
