Он подхватил Тинкер сзади и отбросил за спину, выведя из-под удара эльфийки.
Тот эльф, которого Тинкер припечатала шаром, уже поднимался на ноги, и набегал второй, страшно разъяренный.
— Пони! — Тинкер пробовала бежать, но не смогла высвободиться из его хватки. — Бежим!
Пони укрывал ее за своей спиной, но не отпускал. Свободной рукой он пытался остановить незнакомцев:
— Стойте! Стойте!
— Что ты делаешь? — кричала Тинкер, все еще стараясь высвободиться. Не собирался же он, безоружный, драться с троими?
— Мы не должны воевать с ними, — прошептал ей Пони. — Это виверны.
— Виверны? — Тинкер вывернулась из-под его руки, чтобы рассмотреть эльфов.
Что он несет, черт побери? Эльфы как эльфы. Трое преследователей, однако, не двигались. Кажется, настало время для объяснений.
— Пожалуйста, обещайте мне не нападать на них, — умолял Пони.
— Ладно! — Лучше продумать план побега.
Пони повернулся, продолжая укрывать ее своей спиной, и осторожно заговорил на высоком эльфийском. Говорил он долго. Постепенно гнев в глазах эльфов сменился легким презрением.
Наконец незнакомцы что-то ответили, и Пони вновь завел длинную и вежливую речь.
— Я объяснил им, что вы недавно были превращены в эльфа и не знаете высокого языка. А их не узнали по внешнему виду. Теперь они разобрались в ситуации. Хоть они и виверны, но все же лишь секаша и потому совсем не хотят вызвать гнев Ветроволка.
Тинкер что-то проворчала, опасаясь наговорить резкостей.
Она не могла успокоиться. Каждый из них, даже безоружный, мог бы, наверное, заставить ее разнюниться. Как унизительно и как страшно обнаружить, какое ты на самом деле ничтожество!
— Вы ранены? — спросил Пони.
— Я в порядке, — буркнула Тинкер.
— Простите меня. Я должен был находиться рядом, чтобы предупредить подобное недоразумение.
— Но кто они, черт побери?
Пони поднял бровь.
— Я же сказал вам. Они — виверны.
— Что еще за виверны чертовы?
— Ох, — осекся Пони. — Понимаю. Они из гвардии королевы. Они приносят повестки от королевы.
— Повестки? То есть это арест?
— Нет. Не совсем. Виверны должны отвезти вас в Аум Ренау. Они прибыли на личном воздушном корабле королевы. Отказаться нельзя.
— Ты имеешь в виду, мы должны ехать прямо сейчас?
— Да. Согласно приказу, мы должны ехать как можно скорее.
— Зачем?
Пони обернулся к ожидающим эльфам и переговорил с ними. Когда он обернулся к Тинкер, то она обратила внимание на недовольное выражение его лица.
— Они не спрашивали. Говорят, это не принято.
Возвращаясь к «роллс-ройсу», Тинкер вспомнила, что в кармане у нее головной телефон. Как кстати! Привлечение полиции лишь запутало бы дело. Она позвонила Масленке и сказала, что с ней все в порядке, но ее увозят в Аум Ренау.
— Я хочу поехать с тобой, — испугался Масленка.
— Нет, нет, нет. Со мной все хорошо. — Тинкер не хотела, чтобы брат знал, в какую заваруху она попала. — Кто-то же должен и свалкой заниматься.
— Но тут есть Рики.
«Ах да, Рики, который подговорил меня сбежать от Пони», — подумала она и вздохнула. Рики не мог знать, что виверны стоят на ее пороге.
— Я побывала у Мейнарда. Он говорит… ну, в общем… Ветроволк, кажется, думает, что мы с ним женаты. Если это так, то, возможно, королева просто хочет познакомиться с новой женой вице-короля.
— Вы с ним что?
— Женаты. Пожалуйста, не говори никому, пока я не узнаю наверняка. Ветроволк в Аум Ренау. Рядом с ним со мной ничего не случится.
Масленка долго молчал, и потом сказал:
— О'кей, о'кей. Береги себя.
— Хорошо.
И она сняла наушники.
— Я вот о чем думаю, — тихо сказал Пони. — Мы едем ко двору: стража у вас нет, но хорошо, если бы он у вас был, и он у вас будет.
Она поразмыслила над его странной фразой: «если бы у вас был», «у вас будет». Вроде один глагол, но в двух разных формах…
— Что ты имеешь в виду?
— Это поднимет ваш престиж при дворе. Разве только вы не пожелаете, чтобы вашим стражем стал я.
Мысль о том, что она окажется при дворе совершенно одна, вызвала у Тинкер тихий ужас.
— Пожелаю! Я не хочу никого чужого.
— Сочту за честь быть вашим стражем. — Он остановился и отвесил ей низкий поклон. — Я вас не разочарую.
Глава 10
СЛЕПОЙ ВЗГЛЯД
Воздушный корабль-госсамер висел на привязи над опустевшей ярмарочной площадью. Тинкер много раз видела госсамеров на расстоянии, но вблизи — никогда, и совершенно не представляла себе их истинные размеры. Это было что-то огромное, живое, парящее на небольшой высоте… Нечто совершенно нереальное. Гондола достигала ста футов в длину и шестидесяти в ширину, но на фоне колышущегося над ней госсамера казалась крохотной. Хорошо было видно строение животного. Его клетки отражали солнце миллионами призм, придавая телу иллюзорную прозрачность. Бесчисленные гофрированные плавники, простирающиеся далеко за пределы сверкающей массы, вызывали — видимо, за счет оптических искажений — воспоминание о воде, льющейся на стеклянную крышу.
— Сколько же времени и сил ушло на создание таких огромных зверей?
— О, размеры — это не главное! Они и в природе немногим меньше, — ответил Пони. — Вероятно, самым трудным было заставить их летать. Изначально это морские животные.
— А почему вы не использовали животное, которое с самого начала умело летать?
— И на спине черепахи можно вырастить крылья, но от этого она не перестанет ползать по земле.
— Что это значит, черт подери?
Пони попытался облечь мысль в понятные слова.
— Тот, кто по своей природе летает, следует лишь туда, куда его несет ветер. Нам нужно было существо, которое само выбирает курс движения, то есть — пловец.
Понадобилось мгновение, прежде чем Тинкер поняла, что он говорит об инстинкте.
— То есть ты можешь приделать черепахе крылья, но она все равно не поймет, как надо летать?
— Да! — просиял Пони. — Но есть и другие соображения. Наверное, достаточно сложно перепроектировать структуру мелкого животного так, чтобы его тело и нервная система могли справляться со стрессами, возникающими при увеличении размеров и усиливающимися в борьбе с сильными течениями. Поэтому они и выбрали достаточно крупное животное.
— Кто «они»?
— Домана.
По сигналу вивернов над головой раздался громкий лязг: открылись замки безопасности. С гондолы мягко спустилась изящно вырезанная из тикового дерева клеть лифта. Двери ее представляли собой выдающийся образчик ручной работы. Лифт опустился, двери сложились гармошкой, и изнутри вышла ошеломляюще красивая эльфийка — Поднятая Ветром Воробьиха. Сверкающее белое одеяние из натурального шелка спускалось с плеч, демонстрируя жемчужную кожу, тонкие ключицы, полные груди. Тинкер не понимала, как платье вообще не спадает с эльфийки. Впрочем, в талии оно было довольно тесным. Это платье вполне могло бы стать антитезисом черного узкого одеяния Ханны Бриггз, если бы не накидка цвета лазури, окутывавшая Воробьиху словно дым и подходившая по тону к ее голубому знаку gay. Сапфиры, лазурные ленты и бледно-голубые незабудки, вплетенные в причудливо заплетенные светлые косы, делали прекрасное лицо Воробьихи еще красивее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
