Она попробовала надеть одну из туфелек, надеясь, что они окажутся ей малы, но туфли сидели идеально.
— Откуда он узнал мой размер?
— Ветроволк измерил вашу одежду, — объяснил Пони.
Тинкер с удивлением посмотрела на туфельки.
— Неужели? Но ведь те шпильки на Ярмарке были мне велики.
Воробьиха фыркнула.
— Он меня попросил измерить вашу одежду. Но я-то знаю, как шьют люди: по стандартным размерам, которые никому не подходят. Я сняла с вас мерки, пока вы спали.
Как противно! Стараясь отвлечься, Тинкер спросила у Воробьихи:
— Так для чего же сюда прибыла королева?
— Не знаю. — Воробьиха отвела тяжелый, раздраженный взгляд. — Не успели мы приехать, как королева попросила послать за вами, и тогда из-за вас возник спор.
— Из-за меня?
— Из-за вас. Ветроволк хотел подержать вас в Питтсбурге, пока вы не привыкнете, но Душевная Амбра настояла на вашем прибытии. В результате меня отослали обратно. Я была вынуждена покинуть Аум Ренау, так и не узнав причину прибытия королевы в Западные Земли.
— Учитывая скорость придворного церемониала, — сказал Пони, — ты вряд ли пропустила больше, чем формальные приветствия и обмен подарками.
Воробьиха занервничала.
— Нет, что-то случилось. Я никогда не видела двор таким. Королеву сопровождает вся гвардия и два дредноута. — Воробьиха строго взглянула на Пони, словно он проболтался о чем-то, о чем она не собиралась говорить, и подала Тинкер еще одно платье. — Переоденьтесь вот в это, а тот наряд отдайте мне, мы его утянем немножко.
Вылезти из тесного бронзового шелка оказалось еще сложнее, чем влезть. Тинкер отдала первое платье Воробьихе и скользнула в другое. Несмотря на всю нелюбовь к дамским нарядам, она все же вынуждена была признать, что новое зеленое платье сидело на ней чудесно. Она вышла из-за ширмы, разглаживая юбку, и обнаружила, что Воробьиха уже ушла.
— Что такое дредноуты? — спросила Тинкер у Пони, радуясь тому, что не приходится выглядеть невежественной в глазах Воробьихи.
— Военные корабли с пушками, — ответил Пони. — Очень большие корабли.
— Подойди, застегни крючки.
Он секунду поколебался, но потом пересек комнату и начал сцеплять крошечные крючочки.
Когда пальцы Пони коснулись ее обнаженной кожи, Тинкер неожиданно для себя покраснела. В высоком, в полный рост, зеркале она увидела отражение: статный эльф наклонялся над ней, и его мускулы под защитной татуировкой слегка подрагивали.
Тинкер отвела взгляд, почему-то смущенная зрелищем. Наверное, это выглядело слишком интимным. Надо было срочно придумать какую-нибудь безопасную тему для разговора.
— Когда та эльфийка, из вивернов, запустила защитную татуировку, вокруг нее словно стена возникла. Твои защитные заклятия действуют так же?
— Да. Щит спасает от разрушения, которого ты не можешь избежать. Это последнее средство. Снять татуировки невозможно, разве что вместе с кожей.
— Почему виверны — красные?
— Красный — цвет клана Огня.
— Королева входит в клан Огня?
— Она его возглавляет.
— Как Ветроволк — клан Ветра? — И, увидев, что он кивнул, спросила: — Значит, я тоже принадлежу к клану Ветра?
Очевидно, это был вопрос из разряда «А почему небо голубое?». Наверное, кто-нибудь мог дать ей разумный ответ, но Пони вопрос поставил в тупик.
— Вы были человеком, а у людей нет кланов, так что вы могли вступить только в клан Ветра.
Она взглянула на свое великолепное зеленое платье, на носки бронзовых туфелек, выглядывающие из-под подола юбки.
— Почему же на мне не голубое?
Пони показал на знак gay у нее на лбу.
— Вот что говорит о вашем союзе. Домана совсем не обязательно объявлять о принадлежности к тому или иному клану. Это делают только низкие касты.
Тинкер нахмурилась, вспомнив голубое одеяние Воробьихи, начиная от лазоревой накидки и кончая голубыми лентами в волосах.
— Почему тогда Воробьиха носит все голубое?
Пони щелкнул языком, то есть пожал плечами по-эльфийски.
— У Воробьихи свои резоны.
Они прибыли в Аум Ренау перед самым закатом; в отблесках золотого вечернего солнца дворец раскинулся перед ними во всем своем великолепии. Утопающее в буйстве цветущей зелени, в окружении высоких деревьев здание из белого известняка с широкими, рассеченными средниками стеклянными окнами венчало круто взбегающие холмы над рекой.
— Аум Ренау, — благоговейно прошептал Пони, замерший рядом с Тинкер; госсамер приближался к дворцу.
— Ветроволк обычно останавливается здесь? Дворец полагается ему по должности?
Пони кивнул на первый вопрос, но потом покачал головой.
— Этот дворец принадлежит ему, а не короне.
«А твой бойфренд богат», — подумала Тинкер, но тут же поморщилась: она вспомнила, что Ветроволк был ее мужем, по крайней мере в глазах эльфов. «А вот об этом нам предстоит долгий-долгий разговор».
Типичное произведение эльфийской архитектуры, дворец представлял собой череду зданий, вписанных в природный ландшафт. Помимо флигелей, венчавших холмы, были и другие: спускающиеся с холма с открытой восточной стороны, укрытые в ложбинах, обступающие бурный водопад. На одной из открытых площадок, резко контрастируя с зеленым цветом деревьев и белым цветом зданий, высились какие-то необычные черные камни.
— Что это? — спросила Тинкер, показав на них.
— Не важно, — отрезала Воробьиха, с тревогой поглядывая на приближавшиеся к ним грозовые тучи. Потом, проворчав нечто неразборчивое, устремилась в рубку.
— Это чародейские камни клана Ветра, — глядя вслед Воробьихе, объяснил Пони, а потом тоже перевел взгляд на тучи.
По мере приближения, однако, стало ясно — это вовсе не дождевые облака, но для госсамеров они были слишком большими и темными.
— Что это?
— Дредноуты, — ответил Пони.
Вскоре Тинкер поняла, что дредноуты явно появились в результате общения эльфов с людьми. В отличие от живых воздушных кораблей, вроде госсамеров, дредноуты были полностью механическими и представляли собой своеобразно реализованную идею военного вертолета. Их черные фюзеляжи, ощетинившиеся тяжелыми пушками, напоминали зубатую пасть речной акулы. Оба дредноута зависли над дворцом и послали предупредительный световой сигнал. А через несколько минут, вероятно получив ответ с госсамера, развернулись и начали уходить.
— Как странно! — пробормотал Пони, прищурившись от напряжения. — Не слышал я, чтобы у флагмана спрашивали пароль. Воробьиха права: что-то случилось.
Местный аэропорт располагался посреди широкого луга на вершине холма, в изрядном удалении от дворца. На поле уже ждали карета и лошади. Встрепанные и сердитые виверны спустились вниз первыми и сразу же ловко вскочили в седла. Для прочих от лифта госсамера до кареты была расстелена ковровая дорожка, предназначавшаяся, наверное, для того, чтобы ничего не случилось с ненавистными туфельками. Пони пришлось помочь Тинкер взобраться на высокую ступеньку кареты, не зацепив длинную пышную юбку. Внутри экипажа вполне можно было бы устроить вечеринку: на установленных напротив друг друга кожаных диванах без труда расселись бы восемь взрослых человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
