Ветроволк заметно вздохнул и покачал головой:
— Не отрицаю, это возможно. Но я также напоминаю Двору, что они для людей — такие же мифические существа, какими были и мы. — В этот миг Тинкер оттеснили, она потеряла Ветроволка из виду. — Не подлежит сомнению, что отдельные представители они или даже их целые группы проникли на Землю. Иначе откуда бы взяться легендам? Но где же орущие орды? Их на Земле нет.
— Вы полагаете, что вам сообщили правду? Не будьте так наивны, считая, что людям знакомо понятие чести.
Тинкер подвинулась ближе, чтобы видеть обоих эльфов. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, напряженные, как два дуэлянта.
— Я убедился в том, — в голосе Ветроволка послышался опасный рокот, — что процент честных личностей среди людей не меньше, чем среди эльфов!
Сын Земли молчал, вероятно обдумывая, было сказанное личным оскорблением или нет, и Пони прошептал Тинкер:
— Клан Камня потерял власть с тех пор, как открылся коридор в Питтсбург. Они всегда выступают за то, чтобы людей заставили закрыть коридор.
Это объясняло ситуацию! Но для чего сюда позвали ее?
Ветроволк тоже воспользовался молчанием Сына Земли.
— Я применил всю свою власть, чтобы добраться до истины. Мы, представители клана Ветра, выучили язык людей и изъездили всю Землю вдоль и поперек. Если они уже на Земле, то они сумели хорошо спрятаться. Они укрылись от сознания людей, не являются им в ночных кошмарах и практически не попали в их язык.
— Но сейчас они в Питтсбурге.
Ветроволк помрачнел:
— Да. Этого отрицать нельзя. Но как они попали туда, неизвестно.
— У людей есть коридор, который ведет на Онихиду! — закричал Сын Земли.
— Нет! — голос Ветроволка разнесся по всему залу. — Если бы он вел на Онихиду, они давным-давно заполонили бы всю Землю, не встречая сопротивления. Подумайте об их дикости и их многочисленности. Если бы у них был коридор, ничто не смогло бы их остановить! Единственной причиной, по которой они используют подрывные методы, является невозможность фронтальной атаки.
— Вы говорите так, словно знаете правду!
— Я знаю, что солнце горячо, звезды далеки, а правила ведения войны следуют определенной логике, независимо от того, о каком мире идет речь.
— Дверь существует. Она открыта, но не открыта, — вдруг сказала холодным, бесстрастным тоном какая-то эльфийка, и все обернулись к ней.
Она выделялась среди других. Стройная как ива, она была одета в бледное, белесое, словно крылья мотылька, одеяние. Ее глаза скрывала блестящая красная лента, концы которой спускались по платью, как струя крови.
— Тьма давит на раму, но не может пройти сквозь нее. Свет по ту сторону слишком ярок. Он обжигает зверя.
— Но можем ли мы сделать так, чтобы дверь не открылась? — спросил женский голос.
— Нет. Это лишь вопрос времени. Но если это время нашего выбора, тогда зверь будет умерщвлен. Если мы станем бездействовать и позволим тьме войти тогда, когда ей захочется, все обратится в ночь.
Этот голос был столь бесстрастным, что вызывал оцепенение. В зале воцарилось полнейшее молчание, все напряженно прислушивались. Тинкер схватила Пони за плечо, пригнула к себе и прошептала в ухо:
— Кто это?
— Интаньяи сейоса, — прошептал в ответ Пони.
Буквально это означало: «Та, кто сеет и собирает урожай самого благоприятного будущего для всех». Но что это значило?
Воробьиха зашипела на них, чтобы они замолчали.
— Как нам выбрать? — спросил тот же женский голос.
— Свяжите ключевую фигуру, — сказала интаньяи сейоса. — Если ключевая фигура верна, то битву можно выиграть. Если ключевая фигура ложна, все будет проиграно.
— Ключевая фигура находится здесь? — последовал вопрос.
Эльфийка подняла руку и показала. Присутствующие расступились, как вода, но указующий перст не дрогнул. И если несколько мгновений назад Тинкер едва могла разглядеть эльфийку с завязанными глазами, то внезапно между ними возникло свободное пространство. Перст указывал прямо на грудь Тинкер.
«Пусть это окажется кто-то за моей спиной!» Тинкер повернулась и глянула назад, через плечо. За нею никого не было. Когда же она оглянулась назад, перст, словно управляемый лазерный луч, по-прежнему указывал на нее.
— Проклятье! — прошептала она.
Ветроволк посмотрел на нее в смятении и тревоге. Потом быстро отвернулся и обратился к кому-то, кто находился в передней части зала:
— Что это значит?
Остальные продолжали во все глаза пялиться на Тинкер. Тяжелое, пристальное внимание испугало ее. Ей захотелось спрятаться, но спрятаться было некуда. Наверное, Пони почувствовал ее страх. Он встал перед Тинкер и закрыл ее, как щитом, своим телом.
Глубокая, как любовь, благодарность наполнила сердце Тинкер, и она положила ладонь на спину Пони. Он оглянулся на ее прикосновение и прошептал:
— Ни Ветроволк, ни я никому не позволим вас тронуть.
— Успокойтесь, кузен, — повелела та, что спрашивала. — Пусть она подойдет. Мы желаем сами посмотреть на нее.
Пони вопросительно взглянул через плечо на Тинкер, и она кивнула, хотя все еще чувствовала себя не в своей тарелке. Но не могла же она вечно прятаться за его спиной. Пони мягко шагнул в сторону, и медленно, как по зыбкому полу госсамера, они пошли к королеве. По крайней мере, хотя бы провидица освободила им путь.
Ошибиться в том, что перед ними сама королева Душевная Амбра, было невозможно: она сидела, в то время как все стояли, а ее голову венчал рубиновый обруч. Она буквально излучала власть, словно лазер. Или это больше походило на поверхностную пульсацию тяжелого двигателя? Тинкер ожидала, конечно, что королева окажется красивой, но теперь это определение показалось ей слишком жалким. Королева была блистательной: кожа лучилась почти сияющей белизной, волосы — почти металлическим цветом золота, а глаза — едва ли не неоновой голубизной.
Пони остановился и опустился на одно колено. Тинкер аккуратно отмерила еще два шага, которые позволял ей ее ранг, и низко поклонилась. Ветроволк подошел и встал рядом. Увы, его присутствие не успокоило ее. Конечно, приятно увидеть знакомого в толпе чужаков, но только он, кажется, совершенно не понимал, во что втянул ее.
Королева с интересом посмотрела на Тинкер, потом взглянула на Ветроволка так, словно не могла понять его выбор, и спросила:
— Твой возраст?
— Восемнадцать.
— Наверное, ты имеешь в виду, сколько прошло дней с тех пор, как ты стала эльфом?
Тинкер нахмурилась: правильно ли она поняла, а потом покачала головой.
— Мне восемнадцать лет.
— Вы не говорили мне, кузен, насколько она юна. Она же просто дитя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
