— А!
Ветроволк молча смотрел, как она подбирает сапожки. Тинкер ужасно разозлилась и поняла, что не может больше стоять без движения; ей отчаянно хотелось кричать, но излишняя цивилизованность, увы, не позволяла. Ей было слишком стыдно вопить и ругаться без провокации, после того как она швырнула в Ветроволка сапоги. Если бы он сказал что-нибудь, хоть слово, позволившее ей выплеснуть свои чувства, она бы с радостью этому предалась. Но он стоял и смотрел…
— Тинкер, прости меня. — Ветроволк подошел к ней только тогда, когда она обулась. Если он разгуливает здесь в обуви, то почему она должна оставаться в одних носках. — Я не хотел сделать тебя несчастной.
— Но в этом ты как раз преуспел.
Он развел руки, предлагая покой и не прося о прощении. Тинкер смотрела на него и чувствовала, как гнев покидает ее, а остается одна лишь боль. Она прильнула к нему, дала обнять и поцеловать в висок.
Так они стояли несколько минут недвижимо и молча, пока боль не улетучилась и верх не взяло любопытство.
— Что это за монолиты?
— Чародейские камни клана Ветра. Отсюда домана клана Ветра черпают свою силу, — просто сказал Ветроволк.
— Что они делают?
— Магия позволяет путешествовать сквозь миры. И магия дарует право пересекать миры.
— Не понимаю.
— Зовешь власть, и она приходит.
Тинкер покачала головой, показывая, что не считает его слова внятным объяснением.
— Я тебе покажу.
Ветроволк отошел в сторону и вытянул вперед правую руку. Большой и указательный пальцы были выпрямлены, а остальные странным образом согнуты.
— Даааааааааэ.
Сначала неким органом чувств, о существовании которого она раньше не подозревала, а потом и кожей Тинкер ощутила ритмичное движение воздуха, подобное пульсации басового усилителя. Это «заработала» магия. Рука Ветроволка выполняла функцию начертанного заклинания, а его голос запускал резонанс, канализующий магическую энергию в определенную последовательность, установленную данным заклятием. Приведенные в действие чары продолжались бы до самой своей отмены или до тех пор, пока в округе не истощилась бы вся магия.
Тинкер поняла это в ту минуту, когда откликнулись чародейские камни. С помощью того же «магического органа чувств» она обнаружила, что все вокруг внезапно ожило. Медленное, почти невидимое течение, которое она заметила раньше, ускорилось, устремляясь к каменным великанам. Достигнув монолитов, фиолетовое сияние магической энергии поползло вверх по очертаниям заклятия. Поначалу цветовой эффект, столь близкий к концу видимого спектра, был едва заметен, но потом налился силой и стал ярче. Тинкер увидела, как воздух вокруг монолитов начал преломляться, но не от жара или света, а от чего-то другого, отдающегося эхом в ее «магическом органе».
«Позволяет путешествовать сквозь миры… Дает власть, чтобы пересекать миры».
Ветроволк говорил о квантовом эффекте на уровне гиперфазы. Он мог перемещать магию туда, где находился. Судя по тому, что чувствовала Тинкер, Ветроволк создал с помощью заклинания мост между собой и чародейскими камнями, и теперь накопленная магическая энергия устремилась назад, вдоль квантового уровневого резонанса.
Активированная магия давила на Тинкер, словно ожидая дальнейших указаний.
Ветроволк пошевелился и произнес еще один гортанный гласный звук. Потом подал Тинкер знак молчать и не двигаться, и она, опасаясь, что запустит что-нибудь не то, замерла. Энергия начала медленно сворачиваться.
— Тебя научат, как этим пользоваться, — прервал Ветроволк молчание, когда, по его мнению, разговаривать стало безопасно.
Тинкер издала негромкое: «О!», которое до сих пор сдерживала в себе.
— Я и не подозревала, что эльфы могут так управлять магией! Я никогда не видела ничего подобного в Питтсбурге.
— Только домана способны призывать магию. Только домана клана Ветра могут взывать к этим камням.
Возможно, монолиты каким-то образом были закодированы на определенный геном, с тем чтобы домана лишь одного клана могли устанавливать правильный резонанс с чародейскими камнями.
— А у других кланов есть свои камни?
— Да. У всякого нормального клана их несколько. У клана Ветра их пять. Радиус действия ограничен одним мэем.
«Мэй» был довольно странной единицей длины, приблизительно в тысячу миль, и то при очень грубой оценке, словно точное расстояние не имело никакого значения. До сих пор мэй для Тинкер не имел смысла.
Она взглянула на свои руки. Воспоминание о магической энергии было навязчивым, словно зубная боль.
— Ты сделал это, чтобы я смогла призывать магию?
— Да, но нужно долго учиться.
— А я случайно не сотворю такое?
Он покачал головой:
— Механизмы запуска очень сложны.
Это звучало успокаивающе. Опасность не больше, чем зевком превратить себя в котлету. Но неужели — у Тинкер это в голове не укладывалось — Ветроволк подарил ей огромную власть? Почему ей? Любая эльфийка, из числа тех, что она здесь видела, возможно, и не равна ей по интеллектуальному уровню, но молода и красива. Почему за последние сто десять лет Ветроволк не влюбился ни в одну из них? Черт, ведь и Воробьиха крутилась у него прямо под носом, и к тому же она отмечена знаком gay.
Тут Тинкер пришло в голову, что хотя внешне Воробьиха не хуже эльфийских аристократок, она по-прежнему относится к низшей касте.
— А Воробьиха имеет доступ к этим камням?
— Нет. Генетически она не домана.
— Почему?
— Потому что это больше не практикуется. — Ветроволк подал Тинкер руку, и они пошли к воротам. — Да, когда-то давно мы свободно поднимали низкокастовых на уровень способностей домана. Но это происходило во время войны. Теперь мы так не поступаем.
— А как же я?
— Ты была человеком, простой смертной. Это два абсолютно разных случая. Жестокая необходимость в сравнении с простым удобством.
У ворот их встретили и бесшумно двинулись следом две тени в форме секаша. Тинкер со стыдом поняла, что одна из них — Солнечное Копье. Пришла ли она с Ветроволком или, спустившись с балкона, опекала Тинкер с самого начала? Что, черт побери, могла подумать о ней эта женщина, видя, как она бегает в темноте и кидается сапогами в Ветроволка? Тинкер поморщилась, как от боли, и припомнила весь разговор с Ветроволком. На каком языке они спорили? На английском. Слава богу.
— А ты можешь… Пожалуйста… Можешь мне объяснить, что ты все-таки со мной сделал? В целом.
— Ты уверена? Это разговор не из легких. Ты столько испытала, что тебе тяжело будет это слушать.
— Ничего. Я хочу знать.
— Прекрасно. Я использовал чары превращения, активируемые моей спермой, и принял меры предосторожности против радикальных изменений оригинала. Это чародейство считается совершенно безопасным. Много тысяч лет назад основу его разработал клан Кожи, и с тех пор оно только совершенствовалось. Я принял все меры предосторожности, чтобы оно стало абсолютно безопасным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
