— Я не понимала, о чем он говорит.
Ветроволк взглянул на нее с тревогой, а потом вздохнул:
— Что ж, дело сделано. Нельзя расторгнуть соглашение, даже если оно заключено по ошибке. Это будет означать, что ты считаешь его неприемлемым. И не важно, что ты скажешь, все станут думать о Пони самое худшее. Все решат, что он вел себя неподобающим образом.
Она сильно прижала ладони к глазам:
— О боги, какой кошмар!
— Но я не понимаю, почему это так огорчает тебя. Пони явно тебе нравится, а мы возвращаемся в Питтсбург.
Она глянула на него сквозь пальцы:
— Возвращаемся?
— Я сказал королеве, что условия приемлемы.
Она совсем отняла руки от лица:
— Так и сказал?
— Но это ведь ненадолго. Конечно.
И все же Тинкер чувствовала себя виноватой: десятки эльфов вынуждены будут перевернуть свою жизнь с ног на голову только из-за того, что она не пожелала измениться. Ветроволк, однако, решился на это, вполне представляя, кто будет задет и как именно. А она не знала. Она не знала, когда спасла его от завра, что он сделал ее частью своей семьи. Она не знала, что он предложил ей обручальный дар. Она не поняла вопрос, когда он стремился узнать, хочется ли ей стать бессмертной. И повторила ошибку, когда Пони предложил ей себя во владение. Снова и снова плутала она в дебрях невежества, а остальные действовали с ясным пониманием того, что происходит. Но почему же ей так стыдно?
Они думали, что она понимает. А она не признавалась в своем невежестве. Плохо, но терпимо, когда последствиями ее невежества были ее собственные страдания, но куда ужаснее, когда мучиться от этого приходится другим.
Тинкер прислонилась к стеклу, стараясь не пропустить появления Питтсбурга. Уже много часов они плыли над бесконечной зеленью эльфийских лесов; ветер, убаюкивая, мягко покачивал гондолу. По словам членов экипажа госсамера, полет должен был продолжаться шесть часов, и теперь, в полдень, время истекало.
Рядом с Тинкер сидел штурман. Он внимательно вглядывался в бинокль, выискивая знакомые ориентиры.
— Прибыли!
Тинкер пытливо окинула взглядом горизонт, заметила блеск реки и поняла, что это Мононгаэла. Река текла среди лесов в западном направлении. В лесу показался просвет, заполненный рядом анклавов и широким полем, уставленным разноцветными шатрами и палатками. За ним опять лес и еще одна река.
— Что это?
— Окленд, — ответил штурман. — Переходим на малую скорость!
Окленд? Тинкер нахмурилась, разглядывая стремительно приближающиеся здания. Слабо-слабо виднелся Край, узкая полоса ничейной земли посреди леса. Да, к ним приближался эльфийский Окленд, но Питтсбурга там не было. Не было человеческих улиц, полупустых зданий, небоскребов и мостов. Один бесконечный лес.
— О нет! Неужели сегодня День Выключения?
— Разумеется, — сказала Воробьиха. — Мы всегда считали, что это странный и нелепый способ создания коридора, но, к сожалению, таковы люди.
Ветроволк сурово взглянул на Воробьиху, и его помощнице пришлось поклониться в знак раскаяния и извиниться:
— Простите, я забыла проверить.
— Завтра он вернется, — отбросила Тинкер разочарование. Они уже почти дома. — Сегодня вечером анклавы будут забиты.
— Для нас местечко найдется, — обнял ее Ветроволк. Его присутствие отвлекло ее от мыслей о Питтсбурге и напомнило о дате.
— В прошлое Выключение мы встретились. Всего двадцать восемь дней назад.
«О боги, последние три недели были самыми длинными в моей жизни».
Такой темп бессмертной жизни сведет ее с ума.
— Время расширяется и сокращается, — сказал Ветроволк, целуя ее волосы. — Иногда день пролетает в одну секунду, а иногда длится вечность. Те часы, что я провел беспомощным на Земле, были самыми длинными в моей жизни.
— Ну, тогда мы с тобою сравнялись.
Перед Выключением все жившие в Питтсбурге эльфы временно перебирались в анклавы или в шатры, установленные на ярмарочной площади (этим и объяснялось скопление на поле тех самых ярких палаток). Поскольку ярмарочная площадь служила еще и аэродромом для больших воздушных кораблей, понадобились долгие и громкие переговоры, а также полчаса осторожного маневрирования, прежде чем удалось посадить госсамер на привязь.
Пока все шло своим чередом, Тинкер изучала оборотную сторону Питтсбурга — большой круг леса, отправлявшийся на Землю с каждым Пуском. Здесь, на Эльфдоме, Край был обозначен пустой полосой земли, а на Земле — высокой проволочной оградой, Великой Китайской стеной из стали, предназначенной не выпускать из леса опасную эльфийскую живность, а самое главное, сдерживать бесконтрольную иммиграцию людей. На Земле и в Питтсбурге Край охраняли подразделения ЗМА. А тут из комнаты обозрения (куда ее вежливо отправили на время причаливания) Тинкер видела мелькающих среди деревьев эльфийских рейнджеров: они искали, не проник ли в лес кто-либо посторонний, но при этом старались держаться ближе к Краю. В темной чащобе стояло единственное уродливое, приземистое здание из шлакобетона — легендарная тюрьма ЗМА; в ней — до того момента, как Пуск отправлял лес на Землю, — содержались под стражей пойманные перебежчики. Было время, когда Тинкер жила в страхе и перед этим мрачным зданием, и перед его диаметральной противоположностью — стеклянным дворцом штаб-квартиры ЗМА в Питтсбурге.
Со своего высокого наблюдательного поста Тинкер заметила, что кому-то все же удалось провести браконьерскую вырубку девственного леса. Южный берег реки Огайо, приблизительно там, где в Питтсбурге начинался мост Уэст-энд, зиял свежими пустошами. Тинкер задумалась: неужели браконьерам удалось срубить деревья и спустить их на воду без тяжелого оборудования? Похоже, контроль ЗМА над Краем и лесом там, на Земле, был скорее мифическим, чем легендарным.
Неожиданно, краем глаза, она заметила какое-то движение непосредственно под гондолой и внимательно посмотрела вниз. Кто-то махал госсамеру: маленький, просто одетый человек среди высоких, элегантно одетых эльфов.
— Масленка! — закричала Тинкер. — О боги, что он тут делает?
Она помахала двоюродному брату и стала требовать, чтобы ее немедленно спустили на землю. Через несколько минут лифт доставил ее вниз, дверь открылась, и Тинкер бросилась к поджидавшему ее Масленке.
— Что ты тут делаешь?
— Жду тебя, — ответил он. — Боже, Тинкер! Если бы ты себя видела! Ты так здорово выглядишь!
— Я чувствую себя немного по-идиотски в этих шмотках. — Тинкер подергала себя за юбку. — В Аум Ренау мне требовалось одеваться «приемлемо» — на тот случай, если где-нибудь в темном коридоре я наткнусь на королеву. — Она спохватилась, что болтает о таких пустяках, и снова обняла его. — Как ты тут оказался?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
