Интересное место. Живописное. Удивительно, что в самом сердце Австрии ты вдруг можешь окунуться в атмосферу Австралии.
Выбираю наугад, тыкаю пальцем в мясное ассорти.
Мужчины не заказывают ничего. Вообще. Понятно, никакого алкоголя пить не станут, но и о простом кофе речи не идет. Странный ужин намечается. Похоже, вражда до сих пор в силе, о примирении остается лишь мечтать. Я не представляю, как смогу хоть что-нибудь здесь попробовать в таких условиях. Они не едят. Мне тоже становится неловко.
— Держи, — Призрак протягивает Амиру мобильный телефон. — Здесь много фото и видео. А еще интересный отчет. Видишь, кто за всем стоит? Похоже, твой долг довольно дорого обходится.
Долг? Невольно содрогаюсь, услышав это слово. Сразу на себя принимаю, воображаю худшее. Но это не может быть обо мне. Не может же?
— Бред, — хмуро сдвигает брови Амир, изучив материал. — Это не он. Подстава. Не делай вид, будто сам на такое купился и всерьез мелкую мразь подозреваешь.
— Согласен, — кивает и усмехается, даже кажется дружелюбным на долю мгновения. — У него кишка тонка. Просто удобная пешка в чужой игре. Вопрос — кто его ведет?
— Это хотели повесить на Викинга, — говорит Амир, отрывает взгляд от экрана и впечатывает в незнакомца. — Все доказательства против него собрали.
— Забавно, — мрачнеет тот. — Значит, Викинг виноват?
— Викинг для этого слишком хорош, — усмехается громила.
— Даже так? — удивленно выгибает бровь.
— Он напролом прет, — заключает уверенно. — Борзый. Не станет жаться как крыса по углам. Открыто воевать начнёт. Ему нет резона следы путать.
— Не думал, что ты его так хорошо знаешь.
— Я знал его погибших братьев, — произносит ровно. — В этой семье не мог родиться ублюдок. Он бы просто не выжил.
— Ты не против, если мы перейдём на родной язык? — спрашивает вдруг Призрак.
Мужчина даже не смотрит на меня, но и без того ясно, что мое присутствие мешает. Вместо ответа Амир просто говорит следующую фразу на неизвестном мне наречии. Чувствую себя лишней, невольно сжимаюсь в комок.
Теперь они общаются гораздо более оживлённо. А я совсем ничего не понимаю. Хотя это скорее к лучшему. И глупо обижаться на подобное поведение. Мне действительно лучше ничего не знать про их жуткие и мрачные планы на будущее. Если бы Амир послушал и прежде взял меня на встречу с Леоном, все было бы точно как сейчас. Да я сама и напирала на собственное незнание.
Тем временем официант доставляет заказ. Тарелку, где выложено три вида мяса. Каждый тип отмечен шпажкой с флажком, на котором указано, какому именно животному кусок принадлежит. Сначала замечаю говядину, потом вижу картинки кенгуру и крокодила. Ох ничего себе экзотика.
И гвоздь программы — жаренные кузнечики. Ну это точно чтобы добить меня окончательно. Бонусная добавка, при виде которой тошнота подкатывает к горлу, а желудок сводит мучительный спазм.
Я прошу картошку фри. Понимаю, что мясо уже не пойдёт. Зря заказала, только деньги потратила.
— Ты почему не ешь? — шепчет Амир на ухо, резко склоняется надо мной, притягивает ближе. — Стесняешься?
— Нет, — отвечаю в момент. — Просто я не подозревала, что к мясному ассорти прилагаются кузнечики.
— Давай без них закажу.
— Я говядину не люблю, — замечаю тихо.
— А крокодила? Вкусно будет. На курицу похоже.
— Откуда ты знаешь? Пробовал?
— Бывало, — произносит он, вдруг обхватывает меня за талию и на колено усаживает. — Кенгуру хреновое. А крокодила советую. Тут шницель из него готовят. Будешь?
— Мне кенгуру жалко, — роняю глухо. — Крокодила тоже не хотелось бы. Я лучше просто картошку поем.
— Неженка, — заключает Амир, в темных глазах загораются искры.
Призрак стоически терпит наше общение. Терпеливо ждёт, когда эти милования прекратятся. Ещё миг — и мужчины снова переходят на родной язык.
А я в ожидании картошки рассматриваю посетителей за соседними столиками. Замечаю, что светловолосая девушка очень нагло пялится на Призрака. В принципе без разницы. Главное, что не на Амира. Вот только мне за неё немного страшно. Пусть незнакомец и заверял, будто не выносит, когда обижают женщин, я очень сомневаюсь, стоит ли принимать его слова за истину. Может, он сам предпочитает всех обижать. А другим — да, действительно нельзя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В беседе мужчин возникает пауза. Амир продолжает изучать информацию в телефоне, но держит экран так, что мне ничего не видно. А Призрак замечает блондинку. Вдруг улыбается ей. Неужели флиртует? Ну ладно. На ее месте я бы мчала прочь отсюда. Но у каждого свой вкус и своя судьба.
— Ты это не будешь? — спрашивает у меня незнакомец, указывая на кузнечиков.
Отрицательно мотаю головой.
Тогда он подхватывает насекомое и показывает той поразительно смелой девушке за соседним столом. Она радостно кивает. Принимает его знак за особенное внимание.
Призрак манит ее. И блондинка срывается с места, прихватив бокал пива, подходит к нему, присаживается рядом, трется об этого дьявольски опасного мужчину как кошка.
Секунда — и девушка уже хрустит кузнечиком, которого незнакомец ей скармливает. Дальше второй заход. Потом наступает черёд бокала с пивом. Блондинка осушает емкость до дна.
Меня охватывает тревога. Не знаю почему, не могу пояснить логически. Просто чувствую. Мне очень хочется, чтобы эта девушка одумалась и ушла отсюда. Как можно скорее.
Она щебечет что-то по-английски. Призрак и слова не произносит. Просто смотрит на неё. А дальше вдруг приказывает опуститься вниз. Жестом. Даже фразу не удосуживается потратить на это. Мол, нет смысла стараться.
Девушка цепенеет. Не двигается. Надеюсь, влепит ему пощечину. Или просто к черту пошлёт. Она ведь иностранка. У них феминизм очень развит. И хоть блондинка выпила прилично, не настолько пьяна, чтобы выполнять грубые приказы.
Но к моему глубокому шоку девушка послушно опускается на колени. Я отказываюсь в это верить. Бросаю взгляд в сторону ее друзей. Тем людям и вовсе плевать. Болтают о своём, не слишком переживают за подругу.
Призрак сгребает волосы девушки в пучок, утягивает блондинку ещё дальше под стол, похоже, вжимает ее голову в пах.
Я содрогаюсь, осознавая всю степень унижения.
— Нет, — раздаётся голос Амира. — Не при моей женщине.
Призрак поднимается и тянет свою жертву следом, накрутив светлые пряди на кулак. А она не выглядит ни смущенной, ни испуганной. Ей как будто даже в кайф такое уничижительное отношение. Ужас. Это же ненормально.
Вяло ковыряюсь вилкой в доставленной картошке. Мысли совсем о другом. Волнение не отпускает.
Черт. Девушка сама подошла знакомиться. Ела кузнечиков из рук Призрака. Всем видом демонстрировала готовность отдаться. Флиртовала как умела.
Так о чем переживаю? Наверняка эта сладкая парочка уединится в туалете. Доставят друг другу удовольствие и разойдутся в разные стороны без печали.
Призрак возвращается один.
— Где она? — спрашиваю тут же.
— Кто? — кривится.
— Девушка, с которой ты ушёл.
— А эта, — на его губах играет ледяная улыбка. — Отдыхает.
Опять продолжается их разговор с Амиром. А я не понимаю ни слова и мысленно клянусь выучить язык в совершенстве. Тайно. При первой возможности. Хочу все понимать, а не теряться в догадках.
— Пойдём, — говорит Амир.
И берет меня под руку, за локоть хватает. Мягко подталкивает вперёд.
Оборачиваюсь. Сердце болезненно сжимается при взгляде на Призрака. Впечатление, будто фальшивое обличье спадает с него на миг, обнажает истинную натуру хищника.
Он доволен собой. Сыт.
Что он сделал с той девушкой? Проклятье. Что?! Но много бы не успел. Отсутствовал около пятнадцати минут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мы видим блондинку на выходе. На полу возле двери в туалет. Она раскачивается вперёд-назад, периодически ударяясь спиной о стену. Однако совсем не замечает этого. Как в трансе. Красивые светлые волосы спутаны. Косметика размазана.
