Я вздрагиваю, увидев, что бёдра девушки перепачканы кровью.
— Амир, — дергаю своего громилу за руку. — Надо вызвать врача.
— Давай сразу полицию, — отвечает с усмешкой.
— Он… он же принудил ее! Взял силой!
— Да? — хмыкает. — Она сама за ним пошла. Чуть при всех отсасывать не начала. Так в чем проблема?
— Она вряд ли осознавала опасность, — говорю сдавленно. — У неё кровотечение. Ей срочно необходима медицинская помощь.
— Хочешь играть со зверем — не жалуйся на царапины, — холодно бросает Амир и выволакивает меня на улицу.
Глава 52
Снаружи воцаряется настоящая зимняя сказка. Пушистые снежинки кружатся в чарующем вальсе, окутывают горделиво раскинувшиеся вокруг здания нежным белоснежным кружевом. Красота вокруг завораживает. Ощущение, как будто перемещаешься в другую реальность, погружаешься в чистую магию. Морозный воздух будоражит и опьяняет.
Я забываю обо всем, просто восторженно оглядываюсь по сторонам, запрокидываю голову назад, любуюсь ночным небом, которое щедро подсвечивают срывающиеся вниз сверкающие кристаллы.
На меня надевают куртку, застегивают молнию, после нахлобучивают шапку. Даже не замечаю, когда Амир успел прихватить верхнюю одежду. Отмечаю происходящее, как будто со стороны.
Несколько шагов вперед. Взрыв смеха откуда-то сбоку. Задорные девичьи голоса затягивают популярную песню, которая сейчас звучит на каждом углу.
Дышать становится труднее. Во рту четко ощущается горечь. Возвращаюсь обратно на грешную землю. Осознаю все в полной мере. Мы удаляемся от места преступления. И та бедная девушка остается совсем одна. Друзьям на нее наплевать. Остальным гостям паба тоже вряд ли есть дело. Она брошена на произвол судьбы. Еще и ранена, истекает кровью. А если Призрак решит продолжить свои чудовищные забавы? Если вернется за ней и довершит начатое наихудшим образом?
Понимаю, я могла пройти через подобное, если бы Амир не остановился в нашу первую встречу, если бы продолжал яростно терзать мою плоть. Что способна противопоставить хрупкая девушка такого огромному амбалу?
— Пожалуйста, — говорю я с нажимом. — Давай вернемся и поможем ей. Раз ты сам не хочешь вызывать скорую помощь, то можем попросить кого-нибудь это сделать.
— Зачем? — спрашивает Амир, точно и правда удивляется моему порыву.
— Просто нужно помочь человеку, — стискиваю его крупную горячую ладонь своими заледеневшими пальцами. — Нельзя оставлять ее там. Пожалуйста. Прошу тебя.
— Хорошо, — вдруг соглашается он и хищно ухмыляется. — Но взамен ты даешь мне задницу на всю ночь. Опускаешься на колени, выгибаешься и подставляешь свою роскошную жопу под мой болт.
Озвучивая это пугающее предложение, громила не совершает ни единой попытки завладеть моими ягодицами, смять плоть в привычной манере, стиснуть до синяков. Однако впечатление такое, будто его громадный орган уже вбивается внутрь.
— Я согласна, — роняю, едва ли слыша собственный голос.
— Охренеть, — громила хохочет. — Ну ты и блаженная. Пиздец. Ради чужой девки готова зад порвать. По ходу я могу еще пару заказов сделать. Зачем себе в кайфе отказывать?
— Ладно, — сглатываю, добровольно соглашаюсь на любые мерзости. — Только помоги ей.
— А с долгом Андрея ломалась, — издевательски посмеивается. — Что же тогда его не защищала? Нормальный парень. Жизнь тяжелая. Детдомовский он. Так почему бы долг не отработать за него? Надо помогать людям.
— Андрей редкостный гад, — выдаю я. — Тут совсем другая история.
— Круто, — присвистывает. — Выходит, эту деваху ты успела отлично узнать. Сразу в лучшие подруги назначила.
— Нет, но…
— Не дергайся, — обрывает. — Он сам о ней позаботится.
И дальше по улице меня тянет, уводит от паба прочь.
— В каком смысле — позаботится? — спрашиваю с неприкрытым ужасом.
— Бабла даст, врача вызовет, — бросает холодно. — Сам за собой дерьмо уберет. Ему проблемы не нужны. Вот пусть и разгребает эту греботню.
— Это же неправильно, — замечаю уперто. — Ненормально. Нельзя насиловать женщин, а потом отделываться деньгами и вызовом доктора. Нельзя переходить черту, даже если девушка сама себя предлагает и… черт, она наверняка просила его прекратить. Только он точно не слушал. Ему же плевать на людей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Знаешь, что еще нельзя? — усмехается. — Убивать. Грабить. Торговать наркотой. Но это есть. Это происходит в нашем мире каждый день. Думаешь, кто-то изменит такой порядок? Однажды плохие парни очнутся и решат исправиться? Ради чего, бля?
— Не знаю, — признаюсь честно. — Но все равно нельзя поддерживать зло.
Амир смотрит на меня как на чокнутую. Молча качает головой и отворачивается. Моя речь едва ли цепляет его за душу, просто вызывает недоумение и желание рассмеяться прямо в мое лицо.
Черт. Пожалуй, я и правда рассуждаю наивно, преследую далекие от реальности идеалы. Никто не может выйти из криминальной игры по щелчку. Если только это не щелчок затвора у твоего виска. Отсюда вряд ли отпускают с миром, позволяя нести в массы добро. Дикие правила. Жестокие расклады. Либо ты, либо тебя. Этот Призрак нужен Амиру в качестве союзника, поэтому он не станет спорить с ним и выяснять отношения из-за совершенно чужой и незнакомой девушки, даже если не одобряет подобный поступок.
Может ли мой громила быть таким же как тот отморозок? Затащить девушку в туалет и вытворить с ней такое, что она будет истекать кровью?
Холод разливается внутри от попытки вообразить такую картину. Нет, не похоже, будто амбалу нравится причинять боль. Даже тех своих шлюх, с которыми я его застала в гостиной, он брал так, что они орали от удовольствия, умоляли продолжать, дать больше.
Чувствую укол ревности. Амир сволочь, изменяет мне регулярно, трахается со всеми подряд. Хотя сейчас у него на это нет времени. Пожалуй, он только со мной успевает развлечься. Отлично, пусть так продолжается и дальше, надо постараться и вытеснить из его упрямой башки всех остальных женщин.
— Я хочу узнать тебя лучше, — совершаю очередную попытку наладить контакт. — Хочу понять твой мир. Кто этот Викинг? Чем он опасен? Вы вспомнили его и сразу на свой язык перешли?
— Маленькая ты, — криво ухмыляется Амир. — Для взрослых разговоров.
— Давай тогда Леона обсудим, — охотно переключаюсь на другую тему. — Откуда у него настолько странное имя? Для вас не слишком характерное. Я права? А эти его золотые зубы… жутко смотрится. Зачем он сделал? Это же съемные накладки, да?
— Нет, — говорит громила.
— Нет? — округляю глаза. — Боже. Неужели там настоящие золотые зубы? Вставная челюсть? Две? Представлять это не слишком приятно. Почему он себя изуродовал?
— Нет — в смысле — не прокатит, — отрезает Амир. — Давай платье тебе купим. Можно сразу несколько. Туфли. Сумку. Чего еще бабам надо?
— Поздно, — замечаю глухо. — Магазины давно закрыты.
— Я позвоню — откроют, — уверенно произносит амбал. — Выбирай, чего нужно. Заказывай. Я все оплачу.
— Отлично, — стараюсь изобразить его фирменный буравящий насквозь взгляд. — Я нуждаюсь в твоей откровенности. Хотя бы… частичной.
— Ну ты и заноза, — заключает со смешком.
— Расскажи мне о Призраке, — выдаю вкрадчиво.
— О ком? — сводит брови.
Запинаюсь. Понимаю, что «Призрак» он только для меня и то по чистой случайности. Стоп, я даже имени его не знаю, клички никакой нет. Кажется, Амир ни разу его не назвал, никак не обозначил. Да и он сам не представлялся.
— О подонке, который воспользовался наивной девушкой, — отвечаю, наконец. — Он исчез из ресторана как призрак, когда мы впервые встретились, вот я его и назвала таким образом. Помнишь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Много же ты про него думаешь, — замечает мрачно. — Еще и личное погоняло ему назначила.
— Я думаю про него только самое плохое, — не лукавлю. — Но ты ведешь с ним дела, и я бы тоже хотела быть в курсе. Ты же столько кличек новых назвал: Изгой, Покойник, Отшельник. У меня уже голова от информации лопается, тянет получить ясность. Это все его родственники? Члены семьи? О ком ты говорил? Они уступили ему власть? Он сумел их сам уничтожить?
