Старик отчетливо видел подключенный к голему мощный канал маны. Мана струилась потоком, как будто в трубе: типичного в таких случаях рассеивания почти не было. Откуда идет эта мана, разглядеть не получалось. Точнее, понятно, в каком месте затаился чародей (или, судя по плетениям, все же искусник?), вот только посмотреть туда никак не удавалось: взгляд как будто соскальзывал, отказываясь повиноваться своему хозяину.
– Э-эх! – вздохнул Толлеус, прекрасно понимая, что оказать достойное сопротивление воришке не сможет.
Столько дней он носился с Пауком, словно с императорской дочкой. И беспокоился только о том, как бы чего не случилось в его отсутствие. Даже в голову не приходило, что кто-то обнаглеет настолько, что решит устроить открытое нападение на искусника с посохом.
«Одна за одной!» – пронеслось в голове у старика о неприятностях, которые напророчил призрачный шум. И все же он не опустил руки. Хотят отобрать голема силой? Пускай отберут, но, по крайней мере, не придется себя корить за бездействие. С этой мыслью искусник пошел вдоль канала маны, решив таким образом отследить ее источник. Как-то впопыхах он не подумал, что манокристалл, будучи самым ценным, снят, что Паук сильно поврежден и по большому счету уже не нужен. Турнир для Толлеуса окончен, да и самому голема не починить: в лучшем случае пригодятся некоторые детали в новой конструкции. Пожалуй, лишь настройки управляющих амулетов представляли сейчас для старика ценность. Очень уж много усилий он потратил, чтобы подобрать их. Если бы големщик подумал об этом, то наверняка не стал бы рисковать жизнью ради достаточно дорогой, но не самой необходимой вещи, а просто скопировал бы себе в посох все из амулетов. Вот только тяжело сохранить ясное сознание и холодный рассудок, когда творится такое.
Не успел Толлеус пройти и нескольких шагов, как сейчас же голем, обогнав его по краю, загородил путь. Дальше дороги не было. Искусник дистанционно застопорил голема и твердой походной двинулся в обход. Паук простоял неподвижно лишь пару секунд, после чего вновь загородил дорогу. Да вдобавок покачал из стороны в сторону перед носом старика поднятой передней лапой, мол, нельзя!
Со всей очевидностью стало понятно, что у голема теперь новый хозяин.
Потревожив сигнальный контур, появился мальчишка-посыльный. Хорошо хоть старик после памятного случая с Оболиусом понизил защиту шатра. Оказавшись в «логове кордосских искусников», немного ошалевший пацан вручил Толлеусу грамоту с поздравлениями: его все-таки пропустили в финал. Недостающие баллы принес так называемый приз зрительских симпатий. Старик опасался, что его дисквалифицируют за езду на големе. А оказалось, что подобное нововведение удостоилось награды. Чародеи подобного никогда не практиковали, но теперь, наверное, начнут.
Это было настолько удивительно, что Толлеус никак не мог поверить, что это не шутка. И то сказать: оробосцы голосуют за искусника! И тем не менее вот она, грамота с чародейскими печатями: все чин по чину. А если еще учесть, что оробосский меценат починил ему голема, то и вовсе чудеса!
Сказать по правде, бывший настройщик вернулся в сознание совсем недавно и только-только отошел от шока. Мало того что скрытый от взгляда похититель уверенно и нагло присвоил себе Паука, так в довершение ко всему каким-то непостижимым образом сломал старику посох. Это произошло ровно в тот момент, когда искусник пошел вдоль канала маны, намереваясь побороться за свою собственность.
И вдруг в руках вместо верного и могущественного инструмента оказалась простая палка, абсолютно не реагирующая на команды. Тут у големщика случился приступ. Последнее, что он запомнил, – как падает на землю, хватаясь за сердце. Жилет вовремя почуял, что хозяину нужна помощь, начал накачивать ману в плетения реанимации, но тоже замер бесполезной грудой железа и кристаллов, разделив судьбу посоха.
Очнувшись у себя в шатре в обнимку с действующим посохом, старик в первое мгновение даже засомневался в своем рассудке. Однако шестиног, который тоже оказался здесь, был полностью исправен, а остаточные завихрения маны и не до конца развеявшиеся плетения свидетельствовали – не привиделось!
Старик до сих пор гадал, зачем неведомый искусник это сделал. В бескорыстие Толлеус не верил. Скорее всего оробосец руководствовался какими-то своими замыслами. Как бы то ни было, его действия сэкономили старику кучу денег и времени. Правда, этот доброхот что-то переделал. Тщательно все осмотрев, кордосец привычно почесал шлем. Первое, что бросалось в глаза, – маленькая эмблемка ящерицы на корпусе. Искусник сейчас же узнал ее – это же амулет-картинка, что была на груди сбежавшего узника! Связь налицо. Значит ли это, что сбежавший из маркинской тюрьмы пленник и невидимый искусник, отремонтировавший голема, – один и тот человек? Не исключено, но сомнительно – слишком много совпадений. При этом никак не объяснить назначение картинки. Немало времени старик потратил, исследуя изображение. Увы, ему не удалось обнаружить ничего интересного. Возможно, для изучения не хватало возможностей, либо же, что более вероятно, это просто рисунок, который, как и давешний амулет, лишь повторял эмблему какой-нибудь организации. Невидимка в этом случае – еще один выпускник той же некордосской искусной школы, что и арестант. Звучит логично, хоть и не объясняет, что делают эти искусники в самом сердце чародейской империи.
Внешним осмотром голема бывший настройщик не ограничился, скрупулезно проверив все с помощью Искусства. Всего он не понял. Зачем, допустим, нужны плетения в металлических деталях? Или зачем понадобилось ломать защиту от огня? Это выглядело странно и вызывало тревогу. Однако за другой подарок старик был готов расцеловать благодетеля. Вместо двух сундуков с амулетами, переплетенными нитями так, что и не разберешься, и потребляющими уйму маны, теперь все завязано на один, но какой! Амулет не хуже того, что у него в жилете! Толлеус пропустил момент, когда невидимый искусник успел это сунуть в Паука. Но вот оно – новое сокровище. Прочие амулеты можно выгружать…
Старик прищурился:
– Хитро!
Да, старая начинка так и просится в чулан с прочими заготовками. Вот только не получится ли так, что перед Турниром явится хозяин и заберет свое добро? И тогда старый искусник останется на старте ни с чем и даже никому не пожалуешься. Такой вариант все объясняет: оробосцы не милые и не добрые, как может показаться на первый взгляд. Просто они почувствовали угрозу со стороны Толлеуса и, прознав о том, что он допущен до следующего раунда, решили убрать конкурента. Значит, и спрятанные плетения в деталях голема таят в себе какую-нибудь гадость. Например, разрушение по команде.
