Читаем без скачивания Человек семьи - Робин Мур

По четвергам Пат встречался с Китти в порядке подготовки к долгому концу недели, поскольку по пятницам они с Конни и маленьким Себастьяном, воняющим и булькающим в коробке с подстилкой, уезжали на ферму.

Кроме секса, который становился все совершеннее, Пата привлекала в Китти легкость общения с ней.

В один из понедельников сентября Пат направлялся на раннее свидание с Китти. На работе он обсуждал с капитаном участка день выборов. Идя по улицам мимо предвыборных афиш с портретами Кеннеди и Никсона, он думал о выборах. Семья была единодушна в одном; Кеннеди – это плохо для организации. Действия его брата Роберта в Комиссии Маклеллана ясно говорили о том, как пойдут дела, если Кеннеди победят. Они уже давили на ФБР, требуя, чтобы оно больше занималось организованной преступностью и меньше поисками украденных автомобилей.

Дойл выступал за Кеннеди.

– Не только потому, что они – ирландцы, – сказал он как-то Пату, – но и потому, что второй кандидат – мошенник. У нас есть такие материалы на него, что ты бы поразился.

– Я думал, Бюро за Никсона, потому что он выгонял из правительства коммунистов.

– Да, Бюро, может быть, но я – нет.

Пат прекратил на этом дискуссию. Если он и интересовался политикой, то только в локальном масштабе. Его больше волновало, как меняется влияние Десапио в Демократической партии и что происходит в Вашингтоне. В одном он был уверен, что, независимо от того, победит Никсон или нет, республиканцы никогда не будут править Нью-Йорком. Так что вопрос заключался только в том, какую фракцию демократов поддерживать. Лучше, наверное, обе.

Этой осенью Пат еще раз прославился, освободив заложника и убив при этом двоих похитителей. Знакомый репортер сказал ему, что его известности скоро хватит на целую книгу.

Уинберг тоже был поражен его растущей славой.

– Это позор – дать всей этой известности пропасть попусту, – заявил он. – Ты никогда не думал заняться политикой? С такой славой ты стал бы известным кандидатом, у тебя все для этого есть.

– Смеешься? Я – сыщик, а не политикан.

– Совсем не смеюсь, – сказал Уинберг. – Подумай об этом. Ты же не хочешь всю жизнь быть полицейским, а? Тебя поддержат множество влиятельных групп. Город испуган ростом преступности. А кандидат, ратующий за закон и порядок, – этоименно то, что надо.

Пат успокоил своего друга, пообещав подумать. Это было для него новым делом, но некоторые аспекты всего этого его привлекали. Он обсудил эту идею с отцом Рэем за стаканом чинзано.

– Твой еврейский друг мыслит разумно, – сказал Раймундо. – Я никогда и не думал, что ты проведешь всю жизнь в полиции. Это подходит для Артура. У него небольшие притязания. Но ты поразмысли серьезно. Если ты решишь пойти этим путем, то за тобой будет стоять Семья, а мы не без влияния в политике. Пока мы озабочены проблемой Десапио, но все скоро переменится и откроются возможности для наших людей.

– Вы, похоже, уже об этом думали, отец Рэй.

– Думал, думал. Просто наберись терпения. Ми во что не ввязывайся. Жди момента.

Когда завершилось в пользу Пата дело об убийстве похитителей, руководящий работник Департамента полиции по связям с общественностью заявил, что для его ведомства было бы небесполезно, если бы Конте читал лекции в колледжах и других заведениях. Пат уже проявил свои ораторские способности в обществе "Коламбиа" и в Итало-американской лиге, о чем стало известно и на работе. Пат был рад отдохнуть, и ему нравилось низкопоклонство толпы. На следующей неделе он выступил в Высшей школе Джулии Ричман.

После выборов Пат встретился с Дойлом за выпивкой у Шраффтса.

– Я плачу, – сказал Дойл. – Отпразднуем выборы. За нашего президента Джека Кеннеди и за нового министра юстиции Бобби Кеннеди.

– И за всех наших бравых полицейских, – помолчав, добавил он.

– За это я выпью, – сказал Пат. – Вообще, Джон Кеннеди мне даже нравится.

– А как насчет Бобби?

Пат пожал плечами:

– Посмотрим. Я знаю одно – твой босс не очень его уважает.

Дойл внимательно огляделся и начал было:

– Да ну его в зад...

– Да?

– Ничего. Здесь могут быть микрофоны, – сказал Дойл.

Глава 27

Пока лейтенант полиции Пат Конте шел к славе, Дойл стремился заставить руководство Бюро понять, что организованная преступность все же существует. Он только начал систематизировать собранные данные, когда инспектор Джонс сообщил, что Реган должен ехать в Вашингтон на трехнедельные курсы по подслушиванию, установке микрофонов и открыванию замков. Секретные курсы проводились на чердаке трехэтажного здания Отдела опознания, где туристы появлялись редко. Учебная комната была устроена в углу чердака, и здесь Дойла учили, как делать в стене дыру, как устанавливать микрофон и как восстанавливать штукатурку и краску, чтобы не осталось следов.

По субботам, когда в здании никого не было, у агентов бывала "пробежка по спагетти" – им надо было найти определенный провод в немыслимой путанице проводов комнаты. Самым секретным был курс по открыванию замков. Каждому агенту выдали набор инструментов с инструкциями по их использованию и предупредили, что если их поймают с этими инструментами, то им светит десять лет тюрьмы за ношение их.

Дойл понимал, что на курсы присланы только особо доверенные агенты. Их учили, как по телефону или путем наблюдения установить, дома ли хозяева, послать за ними хвост с двухволновым передатчиком на случай, если они решат вернуться. Второй агент должен сидеть в машине и смотреть, чтобы поблизости не было репортеров, полицейских или воров. Если агента за таким занятием застанет полиция, то придется объясняться, так как на эту работу агенты ходят без удостоверений.

Дойл пошел на ленч в столовую с Джеком Келлером – агентом, присланным на курсы из города Батт штата Монтана.

– Я думал, у вас там места типа Сибири, – заметил Дойл. – Как ты ухитрился получить назначение туда?

– Ерунда, приятель, мне там нравится. Я сам с гор и не хотел бы служить больше нигде.

– Ты, должно быть, единственный, кто предпочитает город Батт, – покачал головой Дойл.

– Слушай, – сказал Келлер. – Я думал об этой работе по подслушиванию. Если тебя на этом заловят, то выгонят с работы, так?

Реган откусил ветчину и пожал плечами:

– Таковы правила игры, я думаю.

– Ну, а что ты будешь делать, если тебя схватят? – настаивал Келлер. – Я имею в виду, если полиция ворвется, когда ты будешь этим заниматься?

– Думаю, грохну полицейского по башке стулом или ломом или чем-нибудь и побегу как сукин сын. Что же мне еще делать?

– Да, – сказал Келлер. – Думаю, ты прав, но я не к этому стремился, когда поступал в агенты.

Когда Дойл вернулся в Нью-Йорк, он уже знал о внутренних распрях, начавшихся после того, как Боб Кеннеди стал министром юстиции и забрал себе в голову, что ФБР – отделение Департамента юстиции, чем оно, конечно, и являлось, но к нему никто так не относился. Бюро всегда считалось личным владением Директора.

Министр и его брат-президент стремились к созданию Национального подразделения полиции или хотя бы Координационного бюро по криминальной информации. Гувер был решительно против этого. Наконец, Директор, загнанный в угол, организовал нечто под названием Особый отдел расследований.

Дойл был одним из четырех человек в Бюро, прошедших подготовку по подслушиванию, и его быстро перевели в новый отдел. Его часто посылали на работы по установке микрофонов, что его нервировало, но и имело свою отдачу. За каждую успешную установку агент получал наличными пятьсот – тысячу долларов, так что в первый год он получил пять тысяч долларов добавки к жалованью.

Иногда агенты получали сведения о строительстве или ремонте здания для известного гангстера, и тогда они приходили под видом рабочих и устанавливали устройства. Несколько микрофонов они ухитрились поставить в еще строящихся зданиях, поэтому эти "жучки" обнаружить было практически невозможно.

С "жучками" на телефонах было сложно, так как для их установки требовалось разрешение. Все остальные устройства Бюро могло устанавливать по собственному усмотрению.

Дойл был одним из немногих, имевших доступ в маленькую комнату, – "Слушалку", или Бюро технического надзора Особого отдела расследований. Там принималась вся информация с "жучков" и микрофонов. Если сведения поступали с нелегально установленного микрофона, им присваивался номер фиктивного осведомителя, так что они оказывались нигде не зарегистрированными.

Пат догадался о специальной подготовке Дойла в этой области и, хотя Дойл ничего не признавал, он часто его поддразнивал:

– Знаешь, мне кажется, что ты слушаешь столько записей, что стал говорить с итальянским акцентом.

Дойл улыбнулся:

– Я многому учусь.

– Что-то я не вижу, чтобы ты кого-то арестовывал.