Стражники, борясь с толпой, напротив, устремились в зал, что-то крича и громко топая сапогами. Мимо, натыкаясь на меня, пробегали лорды и леди, гонимые общим потоком. Я старалась удержаться на ногах. Никто не постарался увлечь меня за собой. Никто, кажется, вообще не замечал моего присутствия. Они напуганы. Несмотря на всю свою силу и могущество, эти люди не утратили способности бояться. Нескольких пуль хватило, чтобы их обуял ужас.
Рыдающая женщина толкнула меня и сбила с ног. Я упала и встретилась глазами с лицом со шрамом. Полковник Макантос. Серебряная кровь стекала с ее лба на пол. Вокруг пулевого отверстия плоть приобрела странный вид и напоминала камень. Каменнокожая… Полковница оставалась в живых достаточно долго для того, чтобы постараться защитить себя, но от пули не было спасения. Теперь она мертва.
Я отстранилась от мертвой женщины, но мои руки заскользили в луже серебряной крови и вина. Вопль страха и изумления вырвался из моей груди. Кровь прилипла к моим рукам, словно знала, в чем я повинна. Она оказалась ужасно липкой и холодной, а еще… кровь была повсюду.
— МАРА!
Сильные руки подняли меня с пола и оттащили от женщины, в смерти которой я была повинна.
— Мара, пожалуйста…
Я понятия не имела, о чем меня просит этот голос.
Я завыла от разочарования, когда поняла, что проиграла. Вспыхнул свет, озаряя поле боя и шелка. Когда я попыталась подняться на ноги, чтобы удостовериться, что дело окончено, сильная рука толкнула меня вниз.
Тогда я произнесла в соответствии с моей ролью:
— Извини… свет… я не могу…
Над головой вновь замигали лампы.
Кол, вряд ли меня расслышав, опустился на колени подле.
— Куда тебя ранили? — завопил он, осматривая и ощупывая меня так, как нас учили на тренировке.
Пальцы пробежали вдоль моих рук и ног, нащупывая рану, из которой могло вытечь так много крови.
Мой голос прозвучал до странности мягко и как-то надтреснуто.
— Я в порядке.
Принц меня не услышал.
— Кол! Со мной все в порядке!
На его лице отразилось глубокое облегчение. На мгновение мне показалось, что он сейчас вновь меня поцелует. Но чувство реальности вернулось к нему быстрее, чем ко мне.
— Ты уверена?
Я осторожно подняла рукав, испачканный серебряной кровью.
— Где тут моя? Посмотри.
Моя кровь другого цвета. Ты это знаешь.
Кол чуть заметно кивнул головой.
— Да… конечно… — чуть слышно произнес он. — Я просто увидел тебя на полу… и подумал…
Слова затихли, а в глазах возникло выражение глубочайшей тоски. Вскоре, впрочем, оно погасло, сменившись сильной озабоченностью.
— Лукас! Выведи ее из зала!
Мой личный телохранитель с пистолетом наизготовку заспешил ко мне сквозь сутолоку. Хотя на нем были те же сапоги и униформа, что и всегда, Лукас, которого я знала прежде, переменился. Его темные глаза одного из Самосов почернели, словно подернулись ночной тьмой.
— Я отведу ее к остальным! — проревел Лукас, рывком ставя меня на ноги.
Хотя я лучше, чем они, понимала, что непосредственная опасность нам не угрожает, я бросилась к Колу.
— А ты?
Принц с удивительной легкостью отстранил меня от себя.
— Я не собираюсь бежать.
Кол развернулся к группе хранителей. Принц встал над трупами и, подняв голову, уставился в потолок. Один из хранителей на бегу бросил принцу пистолет. Тот ловко поймал его на лету. Палец лег на курок. Другая рука озарилась темным, мертвенным пламенем. На фоне хранителей и лежащих у его ног трупов он показался мне совершенно другим человеком.
— Гоним дичь! — крикнул он и бросился вверх по ступенькам лестницы.
Хранители и стражники кинулись вслед, подобно освещенному красными сполохами облаку черного дыма, следующего за пламенем. Позади остался забрызганный кровью и оглашаемый криками бальный зал, в котором столбом стояла пыль.
И посредине всего этого лежал Беликос Леролан, пораженный не только пулей, но и серебристым копьем, древко которого повязано было порванным алым кушаком с хорошо знакомым мне символом расколотого солнца. Ткань шелестела в поднявшемся вихре.
Бальный зал остался у меня за плечами. Нас окружали теперь стены утопающего в сумраке служебного коридора. Пол задрожал под ногами. Лукас толкнул меня к стене и заслонил своим телом. Звук был похож на раскат грома. Потолок задрожал. Вниз упало несколько кирпичей. Дверь позади взорвалась. Вверх взметнулись языки пламени и погасли. Теперь все в бальном зале заволокло черным дымом. Взрыв.
— Кол!
Я попыталась вырваться от Лукаса и побежать обратно, но мужчина отпихнул меня обратно к стене.
— Лукас! Мы должны ему помочь!
— Поверьте мне: бомба принцу не страшна, — прокричал он, таща меня вперед.
— Бомба! Какая бомба?
Это не по плану.
Лукас отстранился от меня, явно борясь с волной нахлынувшего раздражения.
— Вы сами видели тот чертов алый кушак, — махнув рукой в сторону темного зала, в котором разгорался пожар, сказал Лукас. — Это «Алая стража»… Их работа…
— Бессмыслица, — тихо проговорила я сама себе, вспоминая подробности плана.
Мейвен и словом не обмолвился о взрыве. Килорн ни за что бы не стал подвергать меня опасности. Они никогда бы со мной такого не сделали.
Лукас сунул пистолет в кобуру. Голос его был похож скорее на рычание.
— Убийцы никогда не руководствуются здравым смыслом.
У меня перехватило дыхание. Сколько человек погибло? Сколько детей остались сиротами? Сколько бессмысленных смертей?
Лукас счел мое молчание последствием шока, но он ошибся. На самом деле я очень разозлилась.
Любой может стать предателем. Любого могут предать.
Лукас отвел меня в подвальные помещения дворца. Нам пришлось преодолеть по крайней мере три двери, каждая из металла и толщиной в один фут. Замков не было. Лукас открывал их взмахом руки. Я вспомнила нашу первую встречу. Тогда он раздвинул руками прутья решетки в моей камере.
Я услышала их прежде, чем увидела. Голоса эхом отражались от металлических стен. Король метал громы и молнии. При звуке его голоса я содрогнулась. Тиберий заполнял собой почти все свободное место в бункере. Король прохаживался туда-сюда, а мантия, трепыхаясь, волочилась за ним.
— Я хочу, чтобы их всех отыскали. Я желаю видеть, как лезвие ножа щекочет спины этих трусов, — говорил он хранительнице, а женщина в маске с невозмутимым видом слушала монарха. — Я хочу наконец узнать, что же тут происходит!
Элара сидела в кресле. Одна рука прижата к сердцу, другая крепко вцепилась в ладонь младшего сына.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
