Комментируя эту часть откровений Б. Березовского, я сравнил российского президента с гулякой-гусаром, промотавшим отцовское состояние и попавшим в долговую кабалу к ростовщику с пейсами. Нельзя было не вспомнить старинный рефрен: "Кто платит, тот и заказывает музыку".
Господин В. Гусинский утверждал на экране, что "мы так же полезны России, как Форд Америке". Эта фраза особенно возмутила меня, и на ней я остановился подробнее. Я рассказывал телезрителям, что между Фордом и "нашими" банкирами не было ничего общего. Форд и ему подобные создавали в США материально-техническую базу для страны. Они развили принципиально новую систему связи и коммуникаций, открыли дорогу нефтедобывающей, металлургической, машиностроительной промышленности. Банковское дело в США развивалось параллельно с ростом промышленности, транспорта и сельского хозяйства, обслуживая их потребности в первую очередь. Первый банк в США появился в 1791 г., и понадобилось 70 лет, чтобы их число достигло 1600. В России же в годы "реформ" банки плодились и жирели в полном отрыве от материально-технической базы страны, которая разваливалась на глазах. Они были не двигателями материального прогресса, а институтами финансовых спекуляций. Эти банки выполняли функции государственного казначейства, получая и распределяя бюджетные средства, были кредиторами-ростовщиками самого государства, финансировали краткосрочные торговые операции, используя аккумулированные средства населения - частных вкладчиков. Связи наших банков с промышленностью практически отсутствовали, кредиты в производящие структуры страны едва составляли 1-1,5% от общей кредитной массы.
Генри Форд был сам изобретателем автомобиля с четырехтактным двигателем внутреннего сгорания, организовал автостроительную компанию, выдвинул идею конвейерной сборки, что резко повысило производительность труда и, следовательно, удешевило стоимость автомобилей. Как могли самодовольные позеры равнять себя с Г. Фордом, если в их активе была лишь финансовая афера с планом создания "народного автомобиля".
Господин В. Малкин, владелец банка под названием "Российский кредит", не стесняясь, с экрана хаял все российское. Он признавался, что всю его жизнь ненавидел СССР (а Россия считает себя его преемницей), болел против советских спортсменов. Он говорил о том, что его идеалом является загорелый парень в камилавке и с автоматом в руках.
Сколько раз приходили в голову едкие слова М. Салтыкова-Щедрина, что в России всякий, кто берет в долг и не отдает деньги, считает себя великим финансистом, а кто увидит обнаженную женщину, уже полагает себя гинекологом.
Во времена государственного распада даже самые невероятные вещи оказываются возможными. Одним из таких маловразумительных с точки зрения нормальной логики шагов российского правительства было признание старых царских долгов перед Францией. Об этом принародно объявил премьер-министр В. Черномырдин в ноябре 1996 г. Одержимый идеей любой ценой, отсюда угодно получить валюту, российский кабинет задумал разместить на Парижской бирже новый тип государственных ценных бумаг - так называемые еврооблигации - со сроком погашения в 5 лет и под 9,25% годовых. Понятно, что французы задаром такую услугу оказывать не захотели и выставили условие: признать прежние царские долги за 1880-1917 годы, С тех пор, как были выпушены облигации тех займов, прошел фактически целый век, из 30 млн. акций стоимостью 500 франков за штуку на руках у расчетливых биржевых дельцов сохранилось только, слава богу, 4 млн. штук, но и это составляло приличную сумму в 2 млрд. франков, или около 400 млн. долларов.
Никаких правовых оснований для выплаты этих денег не существовало. Еще на Генуэзской конференции в 1922 г. Советская Россия отказалась от этих долгов, если Франция не предоставит нашей стране займов на восстановление хозяйства, разрушенного, между прочим, и французскими интервентами в годы гражданской войны. Франция так и не возвратила России 47 тонн золота, которое было перевезено в годы Первой мировой войны под залог поставок оружия и боеприпасов (так и не поставленных). Французские власти наложили лапу на здания, принадлежавшие России до 1917 года, захватила суда, которые были угнаны во французские порты в результате гражданской войны, присвоили себе все активы российского правительства и даже частных кампаний. Но кроме денег, Франция взяла свою дань и нашей кровью. В годы Первой мировой войны две дивизии русских войск сражались, защищая Францию на франко-немецком фронте. Кстати, в составе нашего экспедиционного корпуса в низших чинах воевал и будущий министр обороны СССР маршал Родион Малиновский.
В 1924 г., когда Франция устанавливала дипломатические отношения с Советской Россией, она даже не ставила вопрос о российских долгах. История все списала. Более того, уже в Великую Отечественную войну мы приняли у себя группу французских военных летчиков, которые создали сначала эскадрилью, а потом полк "Нормандия-Неман", который был полностью экипирован советской военной техникой и снаряжением. Он воевал в русском небе за свободу Франции, и мы не считали, во что нам обошлось это боевое содружество. По окончании военных действий, после капитуляции фашистской Германии И. Сталин распорядился даже подарить летчикам-французам их боевые машины, чтобы они могли с честью прилететь в родной Париж уже победителями.
Все это было забыто теперешними горе-руководителями. Не зарабатывать, а доставать деньги любой ценой было их навязчивой идеей. Подписывая соглашение о признании долгов, В. Черномырдин ублажал французских биржевиков, давал им крупную взятку за счет русского народа, чтобы получить хота какую-то передышку от удушливой нехватки средств. Итак, получив разрешение на размещение новых облигаций на сумму 1 млрд. долларов, мы сразу же оказались должны 1 млрд. 400 млн. долларов и каждый предстоящий год обязаны были платить по 100 млн. долларов процентов. Через пять лет мы заплатим за полученный миллиард ровно 2 млрд. долларов. Такой кошмар не может присниться и во сне. Точно по поговорке: "Бизнес по-русски - это когда бизнесмен украдет вагон коньяка, продаст по дешевке, на вырученные деньги купит водки и тут же пропьет все". Когда В. Черномырдина французы спрашивали: вы не боитесь реакции со стороны Думы?" - он без смущен отвечал: "Я Думу не боюсь. Я на нее не оглядывался и не собираюсь оглядываться!". Западные журналисты только растерян хлопали глазами. Им-то хорошо известно, что институт парламентаризма был создан и существует в первую очередь для того чтобы определять и контролировать порядок получения доходов и распределения расходов в любом демократическом государстве.
Правительство запустило руку в святая святых - в Гохран (государственное хранилище золота, платины, драгоценных камней и изделий из них). Распоряжаться этими сокровищами - последним ресурсом России - имеют право только президент и премьер-министр страны. И они не постеснялись бросить на рынки народное достояние. Только в 1995 г., когда в соответствии с утвержденным бюджетом, ставшим законом, было разрешено взять из Гохрана ценностей на 4,6 трлн. рублей, на самом деле было изъято на 13,3 трлн. рублей. В первом полугодии 1996 года (в самый разгар избирательной кампании), при разрешенной квоте изъятий в 2,3 трлн. рублей на самом деле было израсходовано почти в пять раз больше - около 12 триллионов.
Лишь годы спустя стала известна технология государственного воровства. Раскрылось дело так называемой компании "Голден Ада", руководители которой с ведома и согласия правительства России вывезли и продали на американском рынке драгоценные камни на сумму 200 млн. долларов и скрылись вместе с выручкой. Аферисты, видимо, не поделились с высокопоставленными чиновниками России, поэтому против них было возбуждено уголовное дело, окончившееся выдачей некоего Козленка российскому правосудию. Но наша Фемида не решилась распутать страшный узелок, и процесс спустили на тормозах, вынеся сверхмягкие наказания: обвиняемым, - максимум шесть лет заключения. За простой грабеж квартиры дают больше. Но прав был поэт, сказавший: "Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют".
Все приведенные выше фактические данные были опубликованы аудитором Счетной палаты - высшего контрольного органа Российской Федерации, призванного следить за финансовой дисциплиной. Но Счетная палата, как и большинство других формальных институтов демократии, в России не имела реальной власти. Скажем, та же Палата при проверке деятельности Министерства финансов обнаруживает крупные нарушения финансовой дисциплины, в результате которых нестыковка отчетных данных по исполнению бюджета составляет гигантскую сумму - 2 млрд. долларов. И все ее акты подшиваются в дело, в то время как по ним должны были возбуждаться уголовные дела. Россия бесконтрольно разворовывалась самой российской властью.
