Была теплая лунная ночь. Остановившись у ворот, Рифф еще раз прокрутил в памяти все инструкции Моэ.
Он был в своей обычной кожаной «униформе» и тяжелых ботинках. Мотоциклетные очки скрывали половину лица. Сердце гулко билось в груди. Это была первая серьезная работа, которую он выполнял, и Рифф отдавал себе отчет, что его ждет в случае провала.
Он и Чита много говорили об этом за прошедшую неделю. Им очень хотелось заработать десять тысяч долларов, но в то же время они понимали, что ставят под удар собственную жизнь. Это уже не обычные мелкие делишки, цена которым — десятка два баксов. Здесь и расплата будет большой. После бесконечных споров они решились.
Крамер, считали они, не стал бы рисковать своей шеей, если бы не был уверен в успехе. Итак, пути назад не было: Крейны становились преступниками.
Открыв ворота, Рифф закатил мотоцикл на территорию ранчо. Моэ сказал, что мотоцикл лучше катить, чем ехать на нем, и Рифф в точности соблюдал инструкции. Больше всего его пугала эльзасская овчарка. Он приготовил для нее кусок отравленного мяса, но понимал, что, если собака увидит непрошеного гостя, то набросится не на мясо, а на него.
Прошло не меньше часа, прежде чем он подошел к дому, отчетливо вырисовывающемуся в лунном свете. Положил мотоцикл на траву.
Ему повезло: Рифф увидел собаку до того, как овчарка почуяла его, и лег на землю. Собака настороженно вглядывалась в мрак ночи.
Вытащив из пластикового метка мясо, Рифф осторожно пополз вперед. Подобравшись достаточно близко, он приподнялся и бросил мясо, стараясь, чтобы оно упало как можно ближе к собаке. Овчарка подняла голову и посмотрела туда, где затаился Рифф. Он вжался в землю и похвалил себя за черную «униформу», которая делала его невидимым. Лежал неподвижно, закрыв лицо руками, зная, что малейшее движение привлечет внимание пса, и исход может быть фатальным. Он почти не дышал.
Наконец, очень медленно поднял голову. Эльзасская овчарка лежала на песке. Рифф замер, выжидая, затем осторожно поднялся на ноги. Самая опасная часть дела, как он считал, закончилась успешно.
Десять минут Рифф потратил на то, чтобы вырыть достаточно глубокую яму, в которой и похоронил пса. Засыпав яму землей, он наспех замаскировал ее и не спеша вернулся к мотоциклу.
Ведя машину в руках, вышел к гаражу.
Моэ составил ему детальный план ранчо. Крейн быстро сообразил, где находится шале для прислуги. Там, как он знал, жил вьетнамец. Некоторое время он размышлял, чем заняться в первую очередь: вьетнамцем или домом. Решил, что лучше все же осмотреть дом. Стараясь держаться в тени строений, обошел его по периметру. Достаточно быстро отыскал телефонные провода и перерезал их ножницами, которые предусмотрительно дал ему Моэ.
Через одно из окон Рифф проник в дом. Открыть окно было для него пустяком. Но до этого он никогда не залезал в чужие дома и потому изрядно волновался. Некоторое время Рифф стоял в темноте, прислушиваясь и не отваживаясь включить фонарик. Затем, следуя инструкциям Моэ, начал методично обшаривать все ящики стола. Вскоре он обнаружил револьвер 38-го калибра и сунул его в карман. Забрав все ружья и карабины с оружейной полки, выскользнул под лунный свет и, отойдя на несколько сотен ярдов от дома, зарыл оружие в песке.
На все это потребовалось время. Когда бандит вернулся на ранчо, было чуть больше двух часов ночи. Он тщательно закрыл окно и вернулся к месту, где оставил мотоцикл. Дверь гаража не была заперта. Рифф вошел в гараж и включил фонарик. Действуя быстро, вывинтил свечи у обоих автомобилей и завернул их в носовой платок. Свечи он спрятал там же, где зарыл оружие.
Пока все шло по плану. Овчарка мертва, оружие надежно зарыто в песке, телефон оборван и машины выведены из строя. Теперь пришла очередь слуги-вьетнамца.
Из длинного узкого кармана на левой штанине Рифф вытащил велосипедную цепь. Это было его излюбленное оружие, применяемое в уличных драках. Обмотав цепью правую руку, он пошевелил пальцами, чтобы убедиться, что цепь не слишком стесняет кулак.
Ди Лонг был слабым, нерешительным человеком. К тому же у него частенько шалили нервы. В начале третьего он проснулся от какого-то тревожного чувства. Обычно он хорошо спал, но этой ночью что-то должно было случиться. Некоторое время он лежал неподвижно, пытаясь понять, что же встревожило его, затем повернулся на бок и включил свет. Хотелось пить. Ди Лонг сполз с постели и направился на кухню. Открыв холодильник, он взял оттуда бутылку кока-колы, подошел к двери шале и повернул ключ. Выйдя на веранду, он посмотрел в сторону ранчо, залитого лунным светом. И в этот момент бесшумно, словно призрак, из-за стены появился Рифф.
Двое мужчин замерли, глядя друг на друга. Лунный свет освещал Ди Лонга, и Рифф ясно видел его, в то время как сам находился в тени. Ужас буквально парализовал вьетнамца. Бутылка кока-колы выскользнула из пальцев и покатилась по песку. Падение бутылки вывело Риффа из себя. Он увидел, как Ди Лонг открыл рот, и понял, что сейчас тишину ночи разорвет крик. Вьетнамец до смерти испуган, он заорет так, что и мертвеца разбудит. Рифф метнулся вперед и изо всей силы врезал кулаком, обмотанным велосипедной цепью, в челюсть Ди Лонга. Вьетнамец был отброшен к стене, безжизненной куклой он сполз на пол. Тощие лодыжки дернулись в полосе лунного света и замерли.
«Не надо было бить его так сильно, — с запоздалым раскаянием подумал Рифф, чувствуя холодок, пробежавший между лопаток. Нервы его сдали окончательно. — Черт! С моей удачей только по грибы ходить! — подумал он. — Дернул же его нечистый выйти из шале! Как он меня напугал! Мне ничего не оставалось, как ударить его!»
Рифф лихорадочно свернул цепь: она была мокрая и липкая. Оскалив зубы, он еще раз ощупал свое оружие. Кровь… Бандит лихорадочно тер цепь о песок.
Лишь убедившись, что она чистая, Крейн убрал ее в карман. Закурив сигарету, вытащил из кармана фонарик. Он отчетливо видел неподвижные маленькие ножки вьетнамца. А вдруг он убил слабака? Крамер утверждал, что в этом деле нет никакого риска, что отец похищенной девушки ни в коем случае не обратится в полицию. Но если этот замухрышка мертв, сможет ли Крамер выручить его из когтей полиции?
Затаив дыхание, с трудом удерживаясь от того, чтобы не удариться в панику, Рифф надавил на кнопку фонарика. Луч света выхватил из мрака изуродованное лицо мертвого Ди Лонга.
Глава 5
Если бы Зельда ван Уэйли не была наследницей миллиардного состояния, одному Богу известно, кем бы она стала: домохозяйкой, продавцом второразрядного магазинчика, машинисткой… С ее образованием и равнодушием она вряд ли добилась бы в жизни чего-то большего.
Но фортуна ей улыбнулась, просто так, без особых на то оснований: Зельда являлась единственной дочерью техасского миллиардера, который души в ней не чаял. Она могла совершенно не обращать внимания на те недостатки, которыми наградила ее природа.
Зельда часами сидела у горящего камина, глядя на языки пламени. Другим ее любимым занятием было изучение своего обнаженного тела в огромном зеркале в ванной. Тело было достаточно стандартным и невыразительным. Вечно хмурые карие глаза. Неплохой формы нос, красивый рот и — скошенный назад подбородок. Серость. Больше всего Зельду огорчала плоская грудь, не идущая ни в какое сравнение с пышными бюстами кинозвезд. Талия ее была несколько широковата, но этот недостаток она исправляла узким поясом. Зато ноги, длинные и стройные, всегда являлись предметом ее гордости.
Зельде было восемнадцать лет. Все, кроме отца, считали ее никчемным, скучным существом. Можно добавить — сексуально неудовлетворенным. У нее хватало ума, чтобы понять простую истину: молодые люди, которые вьются вокруг дочери миллиардера, больше интересуются ее богатством, нежели ею самой.
Она игнорировала их. В то же время рассматривала порнографические журналы, вырезая оттуда фотографии обнаженных мускулистых парней.
Ее хобби были и звезды кино — мужчины, которых она нещадно преследовала, требуя фотографии с автографами и тому подобной чушью. Ей нравились Кэри Грант, Георг Сандерс и Уильям Холден, которых она считала эталоном.
Несмотря на все свои финансовые возможности, Зельда вела весьма скучную жизнь. Четыре раза в неделю она посещала кинотеатр. Приемы, которые она устраивала два раза в неделю, были вульгарны и безвкусны, но молодым людям, приходившим туда, нравились экзотические блюда и чудесные напитки. Да и чего ради упускать шанс поесть даром… И все же они частенько подсмеивались над хозяйкой.
Те немногие люди, которые получше знали Зельду, были в курсе ее воззрений. Причину своей убогости она видела в отце. Если бы у нее не было так много денег, утверждала дочь, она могла бы обрести счастье в браке. Именно брак излечит от скуки и подобных неприятностей, считала Зельда. Ее отец добился всего на свете и давно забыл о днях своей молодости. Он полагал, что, имея все, его дочь счастлива. Да, скорее всего, так оно и было, но Зельда придерживалась иной точки зрения.
