Мужчины мило поболтали. Но если бы кто и подслушивал их разговор, то не понял бы ничего. А Крамер узнал: Крейны прибыли и пока все в порядке.
— Позвонишь мне завтра, когда вы благополучно доставите посылку, — сказал он и повесил трубку.
Некоторое время думал, не позвонить ли Элен, но потом решительно отбросил эту мысль. Он сказал ей, что едет в Нью-Йорк по делу, связанному со смертью Солли Лукаса, так что, возможно, несколько дней не сможет дать о себе знать. Его немного волновало состояние Элен — он понимал, что жена его не глупа и не верит в басни… Было опасно звонить ей. Элен могла проверить, откуда звонок, и тут же догадалась бы, что муж и не был в Нью-Йорке.
Он съел превосходный обед, доставленный слугой прямо в номер, а остаток вечера провел на балконе, выкурив несколько сигар, потягивая виски и время от времени бросая взгляды на толпу, фланирующую по набережной.
Крамер оставался в номере и в течение следующего утра, до тех пор, пока в одиннадцать ему не позвонил Моэ. Голос Моэ немного дрожал, и это не понравилось Крамеру.
— Мы взяли посылку, — сказал Моэ. — Но случилось непредвиденное.
— Где ты? — требовательно спросил Крамер.
— В «Лонг Пайн». Звоню из автомата.
В вестибюле отеля было несколько телефонов-автоматов, которые, как знал Крамер, не проходили через гостиничный коммутатор.
— Оставайся на месте. Дай свой номер, я сейчас сам позвоню тебе.
Крамер понимал, как опасно разговаривать из номера. Любопытная телефонистка могла подслушать разговор. А на данный момент все должно быть в секрете.
Моэ продиктовал номер, повесил трубку. Крамер спустился вниз и быстро отыскал незанятую кабину. Плотно закрыв дверь, он набрал комбинацию цифр. Моэ отозвался немедленно. Крамер спросил:
— Что случилось?
Моэ рассказал о встрече Читы с офицером дорожной полиции.
— Если похищение откроется, этот коп всегда даст описание Читы. Он достаточно внимательно смотрел на нее. Что поделать, если эта Зельда гоняет на машине, как сумасшедшая.
Крамер думал быстро.
— Все будет в порядке, — успокоил он Моэ. — О ее похищении никто не узнает. Так что не беспокойся. Как ведет себя Зельда ван Уэйли?
— Чита до смерти напугала ее… Никаких проблем. Я просто предупредил тебя о полицейском.
— О’кей, Моэ, продолжайте дальше по плану. В ближайшие часы доставьте ее в «Вестлендс». Я позвоню туда в 12.30. Крейн должен был обрезать провода, так что, как только приедешь туда, исправь повреждение. Едва я узнаю, что вы там, я переговорю с самим Уэйли.
Моэ заверил, что все понял, и повесил трубку.
Крамер вернулся в номер. Никто не может предусмотреть все до мелочей, раздраженно думал он. Этот инцидент с полицейским беспокоил его. Если коп из разряда людей, любящих совать нос в чужие дела, он обязательно сообщит в рапорте, что в машине ван Уэйли видел незнакомую девушку. Оставалось надеяться на лучшее.
Никогда Крамер так не торопил время, как сегодня. Наконец, минутная стрелка доползла до половины первого, и Крамер набрал номер ранчо.
Ответа долго не было.
— Извините, но линия оборвана, — раздался голос телефонистки. — Наш техник уже отправился исправлять повреждение. Если вы перезвоните через час, к тому времени все будет в порядке.
С окаменевшим лицом Крамер поблагодарил ее и повесил трубку.
Итак, события полностью вышли из-под контроля. Не исключена возможность того, что из парикмахерской позвонили в дом ван Уэйли и сообщили, что дочь не приехала в назначенное время. Или же ван Уэйли позвонил в Кантри-клуб, зная, что его дочь всегда завтракает там после парикмахерской. Если ему ответили, что дочери не было, отец обратится в полицию. И тогда все горит синим пламенем! Но главное какой-то техник уже отправился туда!
Теперь все зависит от того, как в этой ситуации поведет себя Моэ. Что подумает техник, когда обнаружит перерезанные провода? Что напишет в отчете? Попадет ли его рапорт в полицию? В любом случае, повторял Крамер, все зависит от Моэ. Неожиданно Крамер почувствовал, как сжимает шею воротник. Он засунул два пальца за галстук и ослабил узел. Его ум напряженно искал выход из создавшейся ситуации. Предполагается, что Моэ, Чита и дочь ван Уэйли уже на ранчо «Вестлендс». Надо позвонить ван Уэйли до того, как он обратится в полицию.
Крамер вытащил из кармана маленькую записную книжечку. Среди многих телефонных номеров он отыскал номер ван Уэйли. Он уже начал было набирать номер, но вдруг нерешительно остановился. Роковая ошибка! Человек ранга ван Уэйли очень много значит здесь, и достаточно легко установят, откуда звонили. Да, он стареет!
Покинув номер, Крамер торопливо вышел на улицу, остановил такси и попросил отвезти его на Мейн-стрит. Несколькими минутами позже вошел в здание почтамта и из телефона-автомата позвонил ван Уэйли.
Мужской голос ответил:
— Резиденция мистера ван Уэйли.
— Я бы хотел поговорить с самим мистером. Это важно… Дело касается его дочери, мисс ван Уэйли.
— Ваше имя, пожалуйста.
— Мое имя ничего ему не скажет. Я друг его дочери. Меня зовут Манникин.
— Подождите немного, пожалуйста.
Джон ван Уэйли только что вернулся из обычной деловой поездки. Сидя в кабинете, мелкими глотками он пил мартини, быстро просматривая обширную корреспонденцию.
Феллоуз, его мажордом, постучал и зашел в кабинет. Он кратко сообщил, что некий мистер Манникин хочет поговорить с ним по телефону.
— Он сказал, сэр, что является другом вашей дочери.
Джон ван Уэйли был широкоплечим, мощного телосложения мужчиной с широким плоским лицом, безгубым ртом и тяжелой квадратной челюстью. Он выглядел тем, кем и был: сыном кондуктора, обладающим редким талантом превращать каждый доллар в десять долларов.
Некоторое время хозяин смотрел на Феллоуза, но никак не мог вспомнить ни одного человека с именем Манникин. Пододвинув телефон левой рукой, снял трубку.
— Да.
— Мистер ван Уэйли?
— Да.
— Дело касается вашей дочери. У вас нет ни малейшего повода беспокоиться о ней… пока, — Крамер говорил скороговоркой, так как понимал, ван Уэйли может установить, откуда звонят. — Ваша дочь похищена. Она в безопасном месте, и в настоящее время ей ничто не грозит. Через несколько дней живой и здоровой ее вернут вам, но если вы вздумаете обратиться в полицию, то рискуете потерять дочь. У нас разветвленная организация, и ваш дом находится под постоянным наблюдением, а ваш телефон прослушивается. Ничего не предпринимайте, никому не говорите, ждите. Мы свяжемся с вами завтра. Я вновь повторяю: если вы хотите увидеть дочь живой и невредимой, ничего не делайте.
Он повесил трубку, вышел из кабины и, поймав такси, возвратился в отель.
Джон ван Уэйли некоторое время стоял неподвижно, сжимая трубку в короткопалой мощной руке. Его лицо побледнело, но в глазах появилось непреклонное выражение. Он бросил трубку и повернулся к мажордому.
— Пришлите сюда Андерса!
Феллоуз быстро вышел. Через пару минут в кабинет рысью вбежал Мерилл Андерс, личный секретарь-референт ван Уэйли, высокий бронзоволицый техасец, одетый в спортивную куртку и голубые джинсы. Ван Уэйли в этот момент разговаривал с дежурной телефонисткой.
— Вам звонили с почтамта, мистер, — сказала она робко: ей еще ни разу не приходилось разговаривать с одним из богатейших людей мира. — Из телефонной кабины.
Ван Уэйли поблагодарил ее и повесил трубку. Медленно повернулся к Андерсу.
— Мне только что сообщили, что моя дочь похищена, — резко сказал он. — Свяжитесь с парикмахерской и Кантри-клубом. Узнайте, была ли она там.
Андерс взялся за телефонную трубку, а ван Уэйли подошел к окну. Заложив руки за спину, он мрачно уставился на цветущие кусты роз. Андерс быстро навел справки. Через пару минут он сказал:
— Мисс Зельда не появлялась ни в парикмахерской, ни в Кантри-клубе. Связываться с федеральными агентами?
— Нет! — хрипло сказал ван Уэйли. — Никому ни слова об этом! Уходите! Мне надо подумать!
Глава 6
Пополудни, стоя на веранде ранчо «Вестлендс», Рифф курил сигарету и наблюдал за приближающейся машиной. Его пальцы сжимали рукоятку револьвера 38-го калибра, того самого, из письменного стола Дермотта, который он уже достал из песка.
Рифф запер супружескую чету Дермоттов с ребенком в гостиной. Окна были открыты, но вряд ли эти слабаки решились бы на побег. Да и он держал местность под наблюдением.
Рифф уже сожалел, что вел себя так жестоко. Он убил вьетнамца. Это было сделано не нарочно, успокаивал он себя, а лишь по той причине, что вьетнамец имел неосторожность выйти из шале в столь неурочный час. Он надеялся, что азиата никто не будет искать. До поры до времени Рифф решил ничего не говорить Моэ о вьетнамце. Он достаточно хорошо знал порядки и понимал: если Моэ и Крамер узнают об убийстве вьетнамца, Крейнам не поздоровится. Чего доброго, обрежут долю.
