— Кто готовил? — с удивлением спросил Джо.
— Вместе, — сказала Джоан.
— Ну? Вкусно.
— Джоан мне все показала, так что можно будет повторить, — сказала Гиги.
— Можно.
— Джоан, ты умеешь читать?
— Да, а что?
— Пришло письмо от матери Джо. Лежит уже три дня.
— Гиги, Джоан пришлая. Нехорошо.
— Что-о?! Джо, я — пришлая? Тогда доедайте завтрак сами, я вызываю машину и уезжаю!
Фи, босс, как грубо!
Зато эффективно.
— Извини, Джоан Юнис, — смутился Джо.
— И это все? — надула губки Джоан. — За такое оскорбление — «извини»? Ты должен поцеловать меня и сказать, что принимаешь меня в семью.
— Она права, — сказала Гиги. — Поцелуй и скажи.
— О, черт, — Джо встал, обошел стол, взял лицо Джоан в ладони и крепко поцеловал ее в губы. — В семье. Не пришлая. Ешь.
— Спасибо, Джо…
Он может лучше.
Знаю.
Почерк мамы Бранка разобрать было чрезвычайно трудно. Джоан прочла письмо вначале про себя — и встретилась с проблемами более серьезными, чем почерк.
Юнис? Как быть?
Цензура. Я всегда так делала.
Да, но ты была его женой, а я- нет. Я не имею права…
Босс, если выбирать между честностью и добротой — ты же знаешь, что я выберу.
Ну, не знаю…
—Сейчас, — сказала она вслух. — Очень трудный почерк. Значит, так: «Дорогой малыш! Мамочка не чувствует…»
—Не все подряд, — сказал Джо. — О чем?
—Да, — согласилась Гиги, — его мать все время пишет какое-то говно: то соседи шумят, то кошечки гадят, то еще что-то… Там новости есть? Или нет?
Рубишь, близняшка?
Ч-черт… Все равно нельзя, наверное, это утаивать.
— Ну, она пишет, что у нее проблемы с желудком… («Мама чувствует себя неважно и вряд ли будет лучше.
Врачь говорит это не рак желудка но откуда он знает? На его табличке написано что он интернист а все знают интернист это студент а не настоящий врач[12]. Зашто мы платим налоги когда любой студент может хоть убить меня зарезать как они режут собак и кошек и других всяких за закрытыми дверьми как говорят по тиви?»)
—Джо, она пишет, что желудок беспокоит ее, но ее смотрел терапевт, это врач по внутренним болезням, они очень хорошо все понимают, и сказал, что это не рак или что-то подобное…
(«Новый священник от него помощи не жди. Сопляк который думает он знает все про все. Не хочет слушать. Сказал мне дескать меня обслуживаеют как других а сам знает что это не так. Все захватили проклятые ниггеры а мы белые люди которые построили эту страну и платим за все мы теперь грязь. Я иду в больницу и сижу жду а какие то мексиканки подумай проходят вперед меня».)
—Пишет, что новый священник моложе прежнего, что он уверен — ее лечат правильно… Пишет, что приходится подолгу сидеть в очередях в больнице.
— Пусть, — сказал Джо. — Убьет время. Не работа. («Аннамария вот вот родит. Этот сопливый священник сказал ее надо везти в роддом. Ты знаешь что за ужас творится в этих домах и это антиамерикански так разлучать семьи. В старые добрые времена никаких таких домов не было я так и сказала инспектору. Подумать как тратят деньги на людей которые их совсем не заслужили вместо того чтобы дать их приличной семье которая только и хочет что бы ее не трогали. Другого близнеца Джонсона не того которого застрелили а которого выпустили под поручительство опять арестовали и давно пора. Есть семьи куда бы инспектору и заглядывать а он говорит мне что бы я занималась своим делом и все».)
—Какая-то Анна- Мария беременна…
—Которая это, Джо? — спросила Гиги.
—Младшая. Двенадцать. Или тринадцать. — Джо пожал плечами.
—Еще тут о соседях по фамилии Джонсон…
—Пропусти.
(«Мальчик мой ты совсем не пишешь с тех пор как Юнис умерла. Неужели никто не может писать в вашем доме? Ты не знаешь как мама волнуется что нет известий от маленького сыночка. Каждый день заглядываю в ящик. Но нет писем от моего маленького Джози и лишь чеки в месяц раз».)
—Давно не получала писем, беспокоится… Джо, хочешь, я напишу? И отправлю «Меркурием» — чтобы наверняка получила?
— Посмотрим. Спасибо. Сначала картина. Еще много?
Юнис, что же делать?
Пропусти.
Не могу…
(«Видела тебя в тиви и так просто умерла как ты сказал что отказался от тысячи миллионов долларов которые были все тебе. Неужели твоя собственная мать пустое место для тебя? Я не растила что ли тебя и не любила тебя и не заботилась о тебе когда ты сломал свою ключицу чтобы так меня наказали? Иди и скажи этой мисс Ёхан Бассинг Бак Смит скажи ей что бы она свою улыбочку на морде не показывала потому что я хочу по закону мою долю и что я ее получу вот. Я уже была к законнику и он сказал возьмет мою сторону за половину если я дам ему тысячу долларов вперед на расходы. Я сказала ему что он вор. Но ты всеравно скажи этой самодовольной мисс пусть плотит а то мой законник пасодит ее на долго!
Что то я думаю надо бы всем собраться и приехать к тебе и жить пока она не заплотит. Или остаться. Очень тяжело оставить здесь в Филли всех моих старых друзей но тебе надо что бы кто то заботился о тебе держать дом жены то нет сделать что то тебе. Но это не в первый раз мне приносить себя в жертву для моего дорогого мальчика. Твоя Любящая Мать».)
— В общем, Джо, твоя мать видела репортаж из суда и слышала, что ты все деньги отдал на основание мемориального фонда Юнис. Ей хочется эти деньги вернуть. Пишет, что готова собрать всю семью и приехать сюда — но, судя по тону письма, вряд ли соберется. Ну и все.
— Не ее дело.
— Но, Джо… я могла бы выплачивать ей небольшую пенсию…
— Нет.
— Это был бы еще один маленький фонд — тоже в память о Юнис. Чтобы ей хотя бы хватало…
— Нет, — и в голосе Джо зазвучал металл.
Джоан вздохнула.
— Зря я начала этот разговор. Можно было бы тихо…
— Джоан?
— Да, Гиги?
— Джо прав. Ты — нет.
— Но что?..
— Позже. Дуй в ванную, я пока с посудой. Джо ждет.
Они лежали на подиуме и переговаривались шепотом.
—А посылать ей деньги нельзя вот почему… Джо! Джо-о-о!!! Надень шорты и не вытирай краску о тело! Вот умничка… Так вот, Джоан, если ты хочешь помусорить деньгами, сунь их лучше в унитаз, но матери Джо не посылай. Она пьет.
—О, черт! Мне следовало догадаться…
—Ну. Ей даже вэлфэр выдают не деньгами, а талонами на еду. Но и их она умудряется менять на вино. Что она врет про желудок — забудь. Так что если ты ей дашь еще и наличные деньги — все. Хотя не велика потеря. Детям было бы легче.
Джоан вздохнула.
—Так и умру дурой. Гиги, всю жизнь я раздавала деньги. Хорошего из этого ничего не получилось, а плохое было… Язык мой — враг мой.
