Вернулся на Базу и направился в Синегорье, туда, где оставил в свое время основную золотовалютную захоронку. Барсучью нору обнаружил быстро и отмаркировал ее. В прошлый раз не догадался, но теперь-то придется сюда наведываться часто.
Отдуваясь, перетащил четыре мешка с золотом на Базу и почти сразу в храм, поближе к выходу. Таскать мешки с постамента, как-то не улыбалось. Затем вытащил золотовалютные резервы во двор и махнул рукой Меньо, чтобы забирал.
Тем временем, Аллу-Сиата уже собралась, стояла рядом с лошадьми и, почти синхронно с ними, от нетерпения била копытом, то бишь сапожком, готовая в любой момент прыгнуть в седло. Я бросил взгляд на солнце и понял что подзадержался. Нужно было отправляться на уик-энд еще час тому назад. Поэтому махнул рукой, что я сейчас по быстрому, и бегом вернулся на Базу, где забрал лук и малый колчан с охотничьими и боевыми стрелами. Вот теперь, полный порядок.
Гепардом вылетел из дверей храма, в несколько прыжков добрался до лошадей, с ходу взметнул тело в седло и от полного избытка чувств поднял коня на дыбы, испустив вопль индейца, счастливого по определению, если предстояло скакать на войну, где нужно снимать скальпы и насиловать женщин. Или всей визжащей индейской толпой на охоту, где требовалось победить сильного зверя, а потом много и вкусно есть его сырое мясо. А тут еще моя девчонка вошла в роль и, видимо, чтобы пугануть своего папашку, завизжала бешеной кошкой мне в унисон, осадив лошадь на задние ноги. Я чуть было не подавился от смеха, посмотрев на лицо бургомистра. Смогла-таки чертовка, удивить своего отца… да и меня тоже.
Легонько тронув бока коня, я возглавил кавалькаду. Мы, торжественно, как будто ничего и не было, выехали из ворот на площадь и направились к западным воротам города. По моему плану нужно подняться вверх по течению реки Лая, высмотреть по дороге какое-нибудь веселенькое местечко и встать лагерем.
Больше часа продолжалась скачка по еле заметной тропинке вдоль реки. За это время, я увидел не менее трех красочных мест полностью отвечающих требованиям качественного уик-энда. Но время еще терпит и как человек, который ищет край, где кончается радуга, я надеялся, что уж за следующим-то поворотом…
Пока ехал постоянно держал лук и стрелы наготове. Сначала мы встретили благородных оленей. Старая самка забралась в воду и нацелилась было пообедать сочными водорослями. Здесь же на берегу паслись еще двое - спичак и шестилеток. Но даже в самом маленьком - спичаке, было весу килограммов сто пятьдесят. Ну, куда мне столько мяса? Я перехватил возбужденный взгляд своей девчонки и отрицательно покачал головой.
Когда-то давно, в другой жизни, я видел, как возбужденные донельзя, все в соплях от расстройства, члены партии зеленых рыдают над убитым облезлым бешеным псом, который покусал перед этим шесть человек. Причем, одного из них - ребенка, пес загрыз насмерть. Эта картинка помимо чувства отвращения и желания покусать защитников животных, оставила неизгладимый след в моей душе.
Вообще, есть что-то такое иррациональное в любви некоторых людей к собачьему племени. Они могут продолжать умиляться даже, когда любимая моська писает на брюки или рвет штанину постороннему. Но дурной пример заразителен…
Поэтому, когда под выстрел попадает олень, из него вырезается и съедается лишь язык, то, глядя на двести-триста килограммов живого веса и деликатесного мяса, оставляемых на прокорм шакалам, грифам и червям, у меня появляется чувство, что, что-то делается не так… По-другому надо как-то. В этом момент я начинаю в чем-то понимать зеленых, но, конечно, не оправдывать. Так что мы двинулись дальше провожаемые влажными глазами шестилетка и спичака, который и не подозревал, что его смерть, только что сидела на кончике моей стрелы и присматривалась к его сердцу…
Потихоньку местность стала меняться. Появились скалистые останцы и глинистые холмы, так сказать, - лишнее напоминание о предгорьях. Краем глаза заметил на склоне каменистой осыпи движение. Ха, а ведь это затаился среди осыпи выводок птиц. Дав команду девчонке замереть и заставив коня стоять не шевелись, начал отстрел метров за двести.
– Чок, чок, - щелкнула тетива по рукавичке и я пришпилил первую парочку. - Чок, чок, - третья и четвертая стрела полетели догонять, почуявших опасность и быстро убегающих вверх по склону птиц. - Чок, чок, чок, - и три подарка отправились в полет вслед за с шумом и квохчущим криком, поднявшихся на крыло птиц. И, конечно, из-за разности в скорости - кеклики, а это были именно они, проиграли стингерам и жало моих стрел настигло цели в полете. Я мотнул головой Аллу, чтобы она подобрала добычу и подумал, что семь штучек каменных куропаток в среднем по полкило весом, будет в самый раз. Вкус у птицы изумительный - что еще надо эстетствующему охотнику и гурману. А посему, будем с охотой закругляться. Скоро вечер, а как стемнеет, меня ждет рыбалка.
Я забрался на верхушку глинистого холма и внимательно огляделся. Есть! Вверх по реке, впадающий ручей, маленький пляж с ярко-желтым песком, к нему примыкает зеленый весь в разноцветных цветах лужок, тенистая группа деревьев - все как по прописи. Лучше и не найти.
Спустился с холма и направился к точке, где рассчитывал отдохнуть по полной программе. Через несколько минут меня на рысях догнала Аллу, нагруженная связкой птичек.
Расседлав и стреножив лошадей, приступили к обустройству. Я двинулся за дровами, Аллу начала разбирать кухонные принадлежности. Вслед за тем я выкосил мечом пятачок на лугу, соорудил из травы перину и застелил ее медвежьей шкурой. От духа свежескошенной травы кружилась голова и я просто посидел на корточках рядом минут пять, наслаждаясь запахом, ничего не делая и ни о чем не думая. Нирвана, блин!
Затем встряхнулся, взял себя в руки и решил сделать навес, хотя и была практически стопроцентная уверенность, что дождя не будет. Тем временем Аллу, уже закончила чистить птичек, достала два котелка и шампуры. Это радует, процесс пошел…
Скинув одежду и подставив обнаженный торс последним лучам заходящего солнца, направился на пляж. Река в этом месте была шириной метров сто. Буквально в километре вверх по течению она вырывалась на равнину из теснины скального массива, где бурлила на перекатах и каменистых порогах. Здесь же скорость течения резко падала, образуя своеобразное зеркало разлива. На противоположной стороне имелись отдельные кусты и заливные луга. Причем протяженность лугов и буйного высокотравья протянулась на многие километры, почти до горизонта. Совершенно уникальное место для пастбищного животноводства. Наверно здесь обитает много копытных, ну и, конечно, те, кто им помогает быстро и незатейливо умереть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
