— Каторга — это ужасно, — без особого сочувствия в голосе признал герцог. — Серебряные рудники?
— Если бы! — прохныкал старик. — Мы ровно семнадцать лет отчищали от крови центральный зал в Юго-Западном аббатстве.
Много крови в заштатном аббатстве? История принимала пикантный оборот. В подкорке проснулся бес любопытства, и Фауст спросил:
— Там было побоище, массовая дефлорация монашек? Или аббат устроил гладиаторские развлечения с драконом?
Укоризненно поглядев на бестактного попутчика в темно-синем плаще, старый колдун поведал, что в монашеской обители было сотворено ужасное чародейство. Все началось за сто лет до прибытия Рейнкоута на каторгу, когда в аббатство явился темный маг, которого трудно назвать иначе как подлым гадом. При упоминании о «подлом гаде» Фауст заинтересовался всерьез — обычно подобными комплиментами одаривали его старшего братца. Или, на худой конец, младшего…
— Как запрет, понимаешь, на засов все двери, как зажжет свечи в центральном зале, — с возмущением рассказывал мастер Грей Рейнкоут. — Да как вскричит на демонском диалекте…
Фаусту надоело задирать голову к маячившему над макушкой пингвиньему брюху, поэтому герцог деликатно посоветовал:
— Ты бы расколдовал птицу на четверть и спустился пониже. А то разговаривать неудобно.
— На четверть? — засомневался теневой колдун, — Может, на треть лучше будет?
— Не надо спорить. Ежели переусердствуешь — тебя так шмякнет, что придется отчищать от крови мой плащ. А он, в отличие от твоего, отнюдь не серый… — Внезапно проснулись отцовские гены, и нирванец невольно шепнул, облизнувшись: — Хотя крови будет много. Чуток поменьше, чем в вашем аббатстве, но вполне достаточно для плотного завтрака.
— Вы — вурдалак? — испуганно пискнул Рейнкоут.
— Что вы, как можно? — Фауст сделал обиженные глаза.
Опасливо поглядывая на него, колдун прочитал опускающее заклятие, пингвин грузно плюхнулся на бархан, и Грей, покряхтев, слез с птичьей спины. Два человекообразных двинулись пешочком по пустыне, а Волчок чинно ступал рядом с хозяином. Утомленный пингвин вразвалочку ковылял за ними, отстав на полдюжины шагов.
Собравшись с мыслями, Рейнкоут продолжил повествование о событиях более чем вековой давности:
— Он прокричал три сотни и еще три десятка слов на языке неведомых демонов, а потом достал кинжал, клинок которого был испещрен рунами, и одним движеньем кисти как метнет это потусторонее оружие…
Тут герцог вновь прервал старикашку:
— Погоди, почтенный. Я знаю одного мага, который именно таким образом кидает именно такие кинжалы. Но его заклинания обычно бывают длиннее в два раза и еще на шесть слов.
Он уже почти не сомневался, что речь идет о диверсии, предпринятой Мефом в момент обострения обстановки вокруг одного Отражения, в котором тогда был заинтересован Артаньян. Братьям пришлось потрудиться, но опасность удалось ликвидировать. Само Отражение давно исчезло, а вот отголоски тех событий продолжали будоражить соседние Тени.
— Возможно, уцелевшие очевидцы маленько ошиблись при подсчете, — смутившись, признал колдун. — Во всяком случае, заклинание было очень длинным и невразумительным. Короче говоря, получилась такая лужа крови, что ее не могли отчистить целых семнадцать лет.
— Ну, на восемнадцатый-то год все-таки отчистили?
— Нет, добрый герцог. — Грей смущенно почесал длинный и мясистый нос. — Бросили…
Старик явно испытывал терпение своего спутника. Нельзя так много болтать о таком огромном количестве бездарно пролитой крови, когда рядом шагает малость проголодавшийся Сын Вампира. Не без некоторых усилий подавив природные инстинкты, Фауст осведомился, не скрывая недоумения:
— Вразуми, почтенный, откуда там натекла лужа таких размеров? То ли монахов было слишком много, то ли они были слишком полнокровными, то ли вы чистили зал без особого усердия.
Старый маг долго кряхтел, словно ему очень не хотелось отвечать. Заподозрив неладное, нирванец пристально посмотрел на него и выразительно пошевелил бровями. Грей Рейнкоут тяжко вздохнул, воровато оглянулся и тихонько — как будто в этой пустыне кто-нибудь мог их подслушать — начал говорить:
— Нет, мой герцог. Просто вышеупомянутый гад перебил много народу. Я вам даже больше скажу — он перебил очень много народу. Там были не только монахи, но также солдаты, куча рыцарей и просто горожане… А он — только подумайте — покрошил их всех на мелкие кусочки. Поэтому потоки крови, смешанные с фаршем, затопили даже подвалы, а потом, когда все засохло, отодрать стало почти невозможно.
— Давай сначала и без утайки! — потребовал, начиная свирепеть, нирванец. — Что вся эта орава лихих людишек делала в аббатстве?
Последовал новый приступ сопящего молчания, и лишь после настойчивых понуканий старик все-таки решился сознаться.
— Они хотели убить чужака, — поведал Рейнкоут. — А потом, когда подлый гад зарубил первую дюжину, остальные точно с цепи сорвались. Бросались пачками в центральный зал и вопили: «Смерть чужеземцам! Смерть!» Ну, он, натурально, рубит-кромсает, а снаружи все новые подбегают… В общем, подсчитать трупы так и не удалось…
Насупясь, Фауст резко спросил:
— И за какие грехи вы вздумали убить незнакомца? Грей Рейнкоут долго размышлял над неожиданным вопросом. Наконец пробормотал:
— Он нам очень не понравился. Сидел себе в углу, кофе пил, помалкивал… У нас так не принято.
Фауст даже сплюнул. Такие повадки смертных были ему хорошо знакомы. Хлебом их не корми — дай повод кого-нибудь линчевать! Не сдержавшись, Сын Вампира проговорил, чудом не присовокупив к словам неотразимую аргументацию Рубильника:
— Вот так всегда. Приходит к вам незнакомый чародей, которому всего-то надо было — выполнить простенький обряд. Главное, не собирался он вас, козлов, трогать. Так нет же! Все ублюдки в радиусе семи верст посчитали своим долгом продемонстрировать, какие они крутые…
— Все испугались, — покаянно пробормотал старик. — Я же рассказывал: его заклинание было больна уж длинным и невразумительным.
Их разговор тоже получился длинным и невразумительным, а потому быстро наскучил нирванцу. К тому же впереди показались стены дворца. Внутреннее чувство подсказало Фаусту, что совсем недалеко — предмет его поисков.
Легенду об Отражении Монсальват он впервые услышал в какой-то полудикой Тени на окраинах королевства Порядка. Аборигены считали Монсальват заколдованным замком, где под охраной грозных призраков припрятаны до лучших времен магические атрибуты разного калибра. Позже это название встречалось Фаусту и в других Отражениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
