— Я хочу тебя, Мойра. Позволь мне любить тебя.
— Ты ведешь себя нечестно, — возразила она. — Ты знаешь, что я не могу отказать тебе. Но не я же придумала все эти трудности. Я оставила тебя ради твоего же блага.
— Как ты можешь утверждать, что такой поступок пойдет мне на благо? — возмутился Джек. — Или ты считаешь, я сам не в состоянии решить, что для меня благо?
— Женитьба на мне вызовет скандал.
— Я и раньше попадал в скандальные положения, и ничего, пережил это.
— Раньше ты не был герцогом.
— Богу ведомо, что я не гнался за титулом. Будь честной, Мойра. Вышла бы ты за меня, если бы я оставался просто Черным Джеком?
— Да, но если бы ты оставался им, то женился бы на леди Виктории. Так или иначе, ты не мог бы жениться на бедной ирландской девушке.
Ее логика была неопровержимой, и Джек решил переменить тему.
— Где твой медальон?
Мойра взглянула на него вопросительно:
— В кармане платья, а что?
Джек встал, вынул из ее кармана медальон и снова сел.
— Открой его.
Дрожащими пальцами Мойра нажала на защелку и подняла крышку медальона, открыв миниатюрный портрет.
— Ну вот, смотри. Ты доволен?
— Кто изображен на портрете?
Мойра глубоко втянула в себя воздух и медленно выдохнула.
— Для тебя это не имеет значения.
— Но держу пари, это имеет значение для тебя.
— Мама говорила, что это портрет ее отца. Сейчас уже некому подтвердить ее слова, но она этому верила. Медальон принадлежал се матери, которая умерла, рожая мою маму.
— А кто передал твоей маме медальон и рассказал о нем?
— Монахини, которые се воспитывали. По словам матери-настоятельницы, семья бабушки отказалась от нее, когда та забеременела. Предположительно, отцом ребенка был английский военный благородного происхождения, который служил в Ирландии во время восстания. Очевидно, мой дедушка бросил мою бабушку, если вообще эта история правдива. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к нам. Какая разница, кто этот человек?
— Огромная разница, если человек на портрете — твой дедушка.
— А ты знаешь, кто он? — возбужденно спросила Мойра, щеки ее порозовели от волнения.
— Думаю, что да. Ты слышала о знаменитом графе Пемброке?
Мойра покачала головой:
— Мой дедушка — дальний родственник знаменитого графа?
— Твой дедушка и есть граф. Твоя мама была дочерью будущего графа Пемброка. В свое время он унаследовал титул, женился, и у него родился сын, который последствии умер. Сейчас сэр Герберт живет затворником в своем имении.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Мойра.
— Провел расследование, любовь моя. Я отдал медальон Спенсу и попросил его разобраться, даже не представляя, насколько это важно. Отец Спенса узнал лицо на миниатюре.
— Ты уверен? Абсолютно, безусловно уверен?
— В достаточной степени. После возвращения в Лондон мы первым делом попросим аудиенции у лорда Пемброка. Только он может подтвердить правдивость истории. Но, я думаю, так и было. Ну, теперь ты выйдешь за меня замуж? В твоих жилах течет кровь не менее голубая, чем у меня.
— А ты не придумал все это?
Джек только головой покачал, рассерженный сверх всякой меры. Ну что за женщина, ей бы только перечить! Но может, именно эта черта и делает ее такой привлекательной?
— Ну подумай, стал бы я лгать тебе в таком важном деле, как чье-то происхождение?
Мойра вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать правду.
— Нет, думаю, не стал бы, — сказала она. — Я выйду за тебя после того, как сама поговорю с лордом Пемброком.
Джек обнял ее за плечи и легонечко встряхнул.
— Ты любишь меня, Мойра? Одно время я верил, что это так. Но твое упорное сопротивление вынудило меня подумать, что я ошибался.
Настал момент истины. Мойра знала это так же отчетливо, как то, что солнце встает на востоке и садится па западе. Она больше не могла отрицать. Она, несомненно, пламенно любит Джека Грейстока. Даже если история с лордом Пемброком окажется ошибкой, она не может лишить ребенка его отца.
— Я люблю тебя, Джек Грейсток, Я люблю тебя сверх меры и разума.
Джек заморгал в изумлении, не веря своим ушам. Он всегда считал, что Мойра его любит, но и помыслить не мог, что она сама признается в этом. Подумать только, он едва не потерял ее! И потерял бы навсегда, если бы не вмешательство призрака. Кстати сказать, он вообще не встретился бы с ней, не позаботься об этом леди Амелия.
— Я говорил, что никогда больше не попрошу тебя выйти за меня замуж, но вот я здесь и стою перед тобой на коленях. Я пытался убедить себя, что не люблю тебя, пытался приударить за другими женщинами, но из этого ровным счетом ничего не вышло. Ты уничтожила прежнего Черного Джека и теперь видишь на его месте совсем иного человека. Леди Амелия должна быть в высшей степени удовлетворена. Я люблю тебя, Мойра О'Тул. Я понял это в тот момент, когда осознал, что не могу жениться на леди Виктории, даже если попаду в долговую тюрьму, а Грейсток-Мэнор рухнет мне на голову. Ты единственная для меня желанная. Мы поженимся до отъезда из Ирландии. Мне не терпится сделать тебя моей герцогиней.
Мойра открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Она воздвигла на пути у Джека больше препятствий, чем иной мужчина мог бы преодолеть за всю спою жизнь. И когда он протянул руку и сбросил одеяло с ее плеч, ей не захотелось останавливать его. В комнате было тепло, даже слишком тепло, и Мойра не заметила, как Джек тоже сбросил с себя одеяло. Она просто смотрела на него и думала, что, наверное, нет на свете более красивого мужчины. Ее радовала страсть Джека, его желание обладать ею, такое очевидное сейчас, когда он стоял перед ней обнаженный. Он заключил ее в объятия, и Мойра ощутила это желание во вполне материализованном виде.
— Я ждал долго и проделал большой путь, чтобы снова сделать тебя моей, — шепнул он Мойре на ухо.
Он припал к ее губам яростным и властным поцелуем, который излечил сердце Мойры и успокоил ее душу. Его поцелуй избавил ее от сомнений, вселил в нее уверенность в счастливом будущем.
Глава 19
Джек целовал Мойру все крепче, все требовательнее, все с большей страстью, почти с отчаянием; его губы искали ответа — такого же пылкого и самозабвенного, как его желание. Мойра приоткрыла рот, и язык Джека прикоснулся к ее языку в предвкушении высшего наслаждения, которое ждало их обоих. Он прижимал ее к себе, ласкал грудь, большая сильная мужская рука с поразительной нежностью касалась отвердевших и набухших сосков, вызывая дрожь во всем теле Мойры, дрожь ожидания той секунды, когда Джек войдет в нее и она почувствует его в себе, ощутит соприкосновение с каждой точкой твердой мужской плоти, ответит на каждое его движение…
