«Поспеши».
— Убирайтесь отсюда, черт бы вас побрал! Я в вас не нуждаюсь. У меня от вас одни неприятности. Я был счастлив, пока вы не взялись за мое исправление. Я же говорил вам, что уже поздно. Дьявол слишком глубоко запустил в меня свои когти.
«Он тебя не получит».
Джек расхохотался:
— Вы опоздали, миледи, он меня уже заполучил. «Ты должен ехать к Мойре. Она в тебе нуждается».
— Она не хочет быть со мной и вполне ясно дала это понять.
«Мужчины такие дураки».
— А как насчет гордости? Дозволено мужчинам ее иметь?
Леди Амелия опустила голову, и Джек готов был поклясться, что по ее щекам заструились слезы. Он понял, что не ошибся, когда капля влаги упала у его ног.
— Чего вы в самом деле от меня хотите? Убирайтесь, черт побери, говорю вам, убирайтесь!
Леди Амелия промолчала, глядя на него с таким трагическим выражением, какого он в жизни не видел.
— Мойра бросила меня. Она уехала. Оставила меня в дураках.
«Твой ребенок в тебе нуждается».
— У меня нет детей, — насмешливо возразил Джек. — Наверное, миледи спутала меня с каким-то другим Грейстоком.
Твой ребенок… Твой ребенок… Твой ребенок…
Слова леди Амелии застучали у Джека в мозгу с такой силой, что он закрыл уши руками, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Слова повторялись все громче и настойчивее. Джек не выдержал. Схватив бутылку бренди за горлышко, он запустил ею в привидение. Бутылка пролетела сквозь леди Амелию и со звоном разбилась о стену.
«Запомни мои слова. Я больше не вернусь».
— Скатертью дорожка! — издевательски осклабился Джек. — Поищите кого-нибудь другого для ваших экспериментов.
— Сэр, с вами все в порядке? — Петтибоун с непривычной для него поспешностью влетел в комнату, освещая себе путь высоко поднятой свечой; ночная рубашка обмоталась вокруг его тощих ног. — Я слышал шум, милорд.
Джек посмотрел в сторону камина и с облегчением обнаружил, что леди Амелия исчезла.
— Отправляйтесь спать, Петтибоун, — проворчал он. — Я уронил бутылку. Уберете осколки утром.
Слуга оглядел стену, увидел разводы на полу и понял, что это объяснение не совсем соответствует действительности.
— Очень хорошо, милорд. В таком случае покойной ночи. Слуга тихонько притворил за собой дверь и удалился, опасаясь, что его хозяин тронулся умом.
После ухода Петтибоуна Джек некоторое время ждал, не вернется ли леди Амелия, и размышлял, что она, собственно, имела в виду. И чем больше он размышляя, тем загадочнее казались ему ее слова. Она знала, что детей у него нет, но почему же так настаивала, что он нужен своему ребенку? — Проклятие, — бормотал он. — Что бы это значило?
Леди Амелия молчала. И не появлялась.
Внезапно Джек выпрямился в кресле, вмиг протрезвев — впервые за последние несколько недель. Возможно ли это? Неужели Мойра носит его ребенка? И нарочно уехала, чтобы разлучить его с ним? Джек пришел в ярость. Мойра не имела никакого права скрывать от него столь важное обстоятельство. Она не хотела, чтобы он стал ее мужем, но закон на его стороне. У него сохранилась лицензия на брак. Если она и вправду беременна, он женится на ней, несмотря на ее протесты.
На следующее утро Петтибоун обнаружил, что хозяин не только встал в необычно ранний час, но к тому же, кажется, совершенно трезв.
— А, Петтибоун, вы явились как раз вовремя, чтобы уложить мои вещи.
— Вещи, милорд? Вы куда-то уезжаете?
— В Ирландию. Предупредите кучера, чтобы он приготовил карету для путешествия на побережье. Молодой Колин едет с нами. Это быстрее, чем добираться пакетботом из Лондона. Если повезет, я буду в Килкенни через неделю.
Петтибоун просиял:
— Вы едете за мисс Мойрой? Слава Богу, что вы наконец образумились.
— Да, Петтибоун. Я образумился. У Мойры есть кое-что мое, и я хочу получить это.
— Если вы имеете в виду деньги, которые она похитила, — произнес побелевший от волнения слуга, — то сумма совершенно незначительная. Надеюсь, вы не намерены предъявлять ей обвинение?
— Не беспокойтесь, Петтибоун, — бросив на него загадочный взгляд, сказал Джек. — Это не входит в мои намерения, но не могу обещать, что при встрече не сверну ее прелестную шейку. Довольно болтать. Снесите мой чемодан вниз, как только уложите вещи. Я уезжаю сразу после завтрака.
Отъезд Джека был па некоторое время отложен в связи с появлением Спенса, до крайности возбужденного.
— Ты куда-то собрался, Джек? Я видел уложенный чемодан в прихожей. Рад, что поймал тебя до отъезда. Я получил сведения о человеке на портрете. Ни за что не угадаешь, кто это.
Внимание Джека тут же переключилось на Спенса.
— Пошли ко мне в кабинет. Я рад, что ты застал меня до отъезда в Ирландию. Твои сведения могут оказаться важны ми, и я хочу получить их до встречи с Мойрой.
— Так ты едешь за Мойрой, — не очень довольным голосом протянул Спенс.
— Да, за ней, — кивнул Джек. — И отправлюсь сразу после того, как ты мне сообщишь новость.
— Ты никогда бы не поверил, Джек. Как, впрочем, и я. Это человек в высшей степени почтенный, его имя в свое время было легендой. Он был личным советником короля Георга. Ушел в отставку пять лет назад по состоянию здоровья. Сейчас мирно обитает в своем имении.
— Боже, уж не хочешь ли ты сказать… Нет, этого не может быть. К чему Мойре носить в медальоне портрет графа Пемброка?
— Совершенно верно. Герберт Монтгомери, граф Пемброк. Лицо казалось невероятно знакомым, но только вчера я узнал, что это может быть граф.
— Так ты в этом не уверен? — спросил явно разочарованный Джек.
— Не совсем. Только сам граф сумеет опознать портрет. Но Пемброк служил в армии и находился в связи с этим в Ирландии.
— А почему ты решил, что это может быть он?
— Я прибегнул к помощи отца как к последнему средству. Он сказал, что видел точно такой же портрет в семейной галерее лорда Герберта, когда тот пригласил его много лет назад на охоту к себе в имение. Он сказал, что это Пемброк в молодости. Вот так.
— Ты, вероятно, прав, но я ничего не понимаю. Мойра говорила, что медальон принадлежал ее покойной бабушке, а сама Мойра получила его от своей матери.
— Ну и что это может означать? — с любопытством спросил Спенс.
— Черт его знает! Но до возвращения в Англию я получу на это ответ. Ты невероятно помог мне, Спенс, я тебе очень обязан.
— Не стоит благодарности, право. Надеюсь, эти сведения тебе пригодятся. Даже не знаю, согласится ли лорд Герберт встретиться по поводу портрета. Граф живет совершенным затворником. Его единственный сын умер много лет назад, у Пемброка нет больше детей, нет и внуков, которые могли бы унаследовать титул.
