потому где-то на середине дороги взорвался:
— Не понимаю, что я сделал? Ты чего злишься, жена?
— При чем здесь ты? — бросила она в его сторону.
— Тем более! Но если не злишься, чего дуешься?
Она все же повернулась к нему лицом, а гневная… до смешного. Нет, Настя иногда вспыхивает, как спичка, но редко и не без повода, а тут вроде повода нет.
— Я не злая, я расстроена.
— Настя… — Теперь он уставился на нее. — Колись, в чем дело.
— На дорогу смотри! Иначе угробишь нас всех. (Подчинился.) Тамара не приедет, это уже третий раз.
— Не понял, почему тебя это волнует? Сегодня суббота, в театре балеты показывают, работает наша Тамара в поте лица.
— Да? Хм!
Нет, она сегодня какая-то не такая, видимо, что-то произошло. Он вчера приехал домой поздно, сидели у Терехова в кабинете и пытались собрать воедино все, что стало известно по убийству. Запутались, устали, решили отпустить мозги, а продолжить на природе, где думается легко под шепот листвы и всплески в реке. Естественно, вчера у Феликса хватило сил постоять под душем, поесть и рухнуть на кровать. Настя, когда он уставший, не докучает ему проблемами, но сейчас раннее утро, пора на него взвалить хотя бы часть груза.
— Я звонила Тамаре, — продолжила она без уговоров, — когда услышала очередное «не могу, занята, приболела», взяла Володьку и поехала к ней. В конце концов, мы не виделись давно, все не получалось. Приехала, она открыла дверь… и что ты думаешь?
— Ничего не думаю, мотива нет думать, любимая.
— Ну, да, конечно, тебе только острить. — Настя надула губы, отвернулась, но желание рассказать оказалось сильнее обид. — А если я скажу, что у Тамары через четыре месяца родится ребенок? М?.. Жду острот.
— Какие остроты? Можно поздравить Тамару и…
— Не спеши, Терехову твои поздравления будут неприятны.
— Почему? — вытаращил наивно глаза Феликс.
— Потому что после известия о беременности Павел Игоревич слинял и больше ни разу не встретился с ней. Нет, она не раскисла, не жаловалась на него, тему вашего Терехова отказалась обсуждать, отлично себя чувствует. Но я теперь не знаю, как относиться… ко всему этому.
— Что-то я не понял…
— Потом поймешь. Учти, Терехову ни слова, что мы знаем. Смотри, Веник с Алинкой у дороги стоят.
Феликс притормозил возле них, не глуша мотора, открыл дверцу, ступил одной ногой на асфальт и выглянул из машины:
— Эй, а вы чего здесь?
— Проезжай, — сказал Вениамин. — Мы встречаем Корикова. Павел Игоревич и Сорняк уже на месте.
— А… Я забыл, что и Антошу позвали, он же не знает дороги, прошлый раз его привозил Пашка. Ладно, мы поехали.
Феликс упал на сиденье, захлопнул дверцу и нажал на газ.
Час спустя собрались все, перекусили бутербродами, которые девушки соорудили на раскладных столиках, да и дома их заготовили. Мужчины выпили, потом отдыхали, купались, все вместе играли в волейбол. Улучив момент, когда обе оказались одни, стоя по шею в воде, разумеется, немного присев, а вокруг никого не было, Алина пристала к Насте:
— Слушай, в чем дело, где Тамара? Ее так не хватает.
— Меньше знаешь, крепче спишь, так говорит мой Феликс.
— Клянусь, я буду крепко спать… зная все.
Настя приблизилась к ней, зашептала на всякий случай, она где-то слышала, будто над водой звуки распространяются далеко. Алина только шире глаза открывала и ахала до тех пор, пока не появился на берегу Феликс в плавках, он поставил руки на пояс и строго потребовал:
— Настя, выходи. Ты слишком долго сидишь в воде.
Он вообще не разрешал ей купаться, как-никак кормящая мать. Настя еле настояла на своих священных правах, поэтому не стала спорить, то есть сердить его, выбежала из воды. А дальше — костер, на котором Вениамин начал варить уху в казане, мангал разжигал Феликс, Женя нанизывал на шампуры мясо, а два бездельника лежали на расстеленном одеяле — Терехов и Кориков. На самом деле не только лежали, Антошу позвали, чтобы наконец всем вместе наметить пункты следующего этапа. Кориков что-то рассказывал Павлу, тот кивал, остальные поглядывали на них, первым не выдержал Феликс, отправился к ним, бросив Жене:
— Жди, когда выгорят дрова, и…
— Ой, да помню.
— О чем речь? — спросил Феликс, очутившись на одеяле.
— О вскрытии Николая Леонидовича Черных, — ответил Кориков. — Я выяснил, вскрытие делали, обязаны были сделать при внезапной смерти, чтобы исключить убийство. Ребята действительно практиковались и ради интереса протестировали все что можно: изучили ДНК, кровь, внутренние патологии. Их интересовали свойства умершего организма по прошествии пятнадцати часов не в теории, а на практике. Это увлекательный процесс…
— Антоша Степанович, и ты увлекся, — прервал его Феликс. — Нас интересует: смерть наступила естественным путем или насильственным?
— Ничего криминального. Сердечная недостаточность. Но! Пацаны молодые, могли не знать некоторые свойства препаратов, которые через какое-то время обнаружить в организме не удается. И опять — но! Если тщательно проводилось исследование, то можно сделать сравнительный анализ, изучить химические процессы. Данные заложить в программу и посмотреть результат. Есть некоторые нюансы, не все их знают, однако можно понять, что все-таки некий препарат попал в организм и… пытался исчезнуть… Короче, надо попробовать, вдруг хвосты остались. Я просил Покровского предоставить мне акт с сопроводительными документами исследования, сделал запрос в поликлинику, чтобы карточку Черных нам выдали, надо сравнить показатели анализов.
— А на фига козе гармонь? — Женя бросил свой объект работы и прибежал послушать, что тут за сговор. — Нет, ну правда, зачем тратить время, когда подозреваемая сама лежит в морге?
— Уже не лежит, — сказал Павел. — Инга оплатила ритуальные услуги, труп Майи перевезли в ее родной городок. Она тоже поехала туда, вдвоем с Шурой они похоронили убитую.
— Хорошо, наша убитая лежит в земле, — не унимался Женя. — Но мой вопрос остается в силе: что нам даст изучение акта о смерти мужа Майи? Допустим, она убила его. И?
— Вам ничего не даст, — признался Антон, не огорчившись. — А я проверю свои знания и искусственный интеллект, мне интересно.
— И мне любопытно, — сказал Вениамин, последовавший примеру Сорина, очутившись рядом. — Хочется знать пределы человеческого безобразия.
— Но мы же не психологи и не философы, — соорудил Женя кислую мину. — Нам нужен подозреваемый и улики на него, а мертвым по барабану улики.
— Мы сейчас доведем до ума наши программные блюда, — поднимаясь с одеяла, сказал Павел, — а потом сядем здесь или ляжем и обсудим наши успехи. Ребята, подъем. Женщины уже сердятся. Девочки! Мы идем на помощь.
Моника сидела на рабочем месте и…
…штудировала учебник по бизнес-планированию, который рекомендовал Ярослав,
