Наиболее же замечательной особенностью этих ящериц являются расположенные по краям головы рога. В случае опасности эти жабовидные игуаны принимают отпугивающую позу. Вся ящерица ощетинивается, приподнимая крупные спинные чешуи, широко открывает рот и издает громкие свистящие звуки, быстро выпуская воздух. В то же время она высоко поднимается на ногах и сильно раздувает тело, увеличиваясь почти вдвое против нормальной величины. Эти игуаны обладают также своеобразной способностью выбрызгивать кровь из носа и глаз, что происходит в результате резкого повышения кровяного давления в голове при сокращении стенок одного из крупных сосудов. При сильном возбуждении животного струйки крови из углов глаз вылетают на расстояние нескольких сантиметров. Значение этого приспособления не вполне ясно. Питаются ящерицы этого вида почти исключительно муравьями, которых захватывают быстрыми движениями клейкого языка.
К семейству игуан принадлежит и единственная в современной фауне ящерица, приспособившаяся к жизни в морской среде. Жизнь многих рептилий тесно связана с водой, но лишь одна из них — морская игуана — проникает в прибрежные воды океана. Живет эта удивительная ящерица на Галапагосских островах. Поскольку мне, к сожалению, пока не довелось побывать на «Зачарованных островах», приведу строки известного зоолога и кинооператора Хайнца Зильмана, так описавшего свои впечатления от первой встречи с морскими игуанами: «Фантастическая, неправдоподобная, просто жуткая картина — словно мы перенеслись через миллионы лет в эпоху динозавров. Сотни, тысячи, десятки тысяч похожих на драконов ящериц лежали вплотную на скалистом берегу. И правда, морские игуаны выглядят такими, какими представляются нам драконы из древних сказаний. Им не хватает лишь гигантских размеров. Самые крупные экземпляры едва достигали метра в длину». Как сообщал в своей книге другой знаменитый исследователь — Ральф Бломберг, сходство морской игуаны с драконом помогло одному американцу снять потрясающие кинокадры. Он сделал из картона миниатюрный город, где дома были не больше коробки из-под печенья, и пустил в него «драконов». Началась катастрофа: здания рушились, сминались под ногами ящериц, весь город превратился в развалины.
Пищу морские игуаны добывают в море. В прилив они неподвижно лежат на камнях и утесах, но в отлив сползают вниз и принимаются есть водоросли. Эти ящерицы превосходно плавают и ныряют — даже среди бушующего прибоя. Под водой игуаны могут оставаться четверть часа, а затем вынуждены всплывать, чтобы глотнуть свежего воздуха. Поиски пищи в водной стихии полны опасностей, так как акулы тут же хватают любую ящерицу, которую им удается подстеречь. Хищные рыбы не рискуют соваться только в узкие щели и трещины, боясь пораниться об острые рифы. Это знают морские игуаны и, наученные опытом многих поколений, находят безопасные места. Они предпочитают держаться в полутемных расселинах, подводных пещерах и на густо обросших скалах вблизи обрывистого берега. Там они пасутся среди морской травы, с силой выдирая водоросли. Обращусь вновь к Хайнцу Зильману: «Захватывающее зрелище всплывающей ящерицы — медленные удары хвоста, неподвижно вытянуты назад ноги с мощными когтями. Когда я впервые испытал на себе силу бушующего прибоя, то решил, что многие ящерицы погибают, выходя на берег. Ведь высоко вздымающимся волнам ничего не стоит разбить их об острые углы и края лавовых скал. Однако ящерицы искусно используют силу прибойной волны, чтобы она сама забросила их повыше на риф. Точно в нужный момент они вцепляются когтями в пористый камень. Волна откатывается назад, а ящерицы остаются висеть на скале. Прежде чем подоспела следующая волна, которая могла сорвать их с камня, они ловко и проворно выползали на раскаленный солнцем берег».
Как и всем морским животным, игуанам надо было физиологически приспособиться к морской среде. Концентрация солей в пище этих ящериц так велика, что одни только почки не смогли бы справиться с их удалением из организма. Между тем накопление солей могло бы привести к тяжелым осложнениям. Чтобы избежать этих последствий, морские игуаны должны обладать особым органом. Недавно проведенные опыты показали, что у них есть относительно большие железы, открывающиеся в носовую полость. Выделения этой железы проходят через протоки и выбрасываются ноздрями в виде маленьких капель, насыщенных солями. Излишки соли, попадающие в организм морской ящерицы во время ее подводных набегов, собираются в особых железах, и, выходя из воды, игуана выпускает из ноздрей две струйки воды. Будь это не вода, а огонь — вот вам и маленький дракон!
В Старом Свете аналогом игуан являются представители семейства агамовых. Представители этого семейства в изобилии обитают в пустынях Средней Азии. В знойный полдень, когда ртутный столбик подскакивает к цифре 50°, а песок накаляется до 80°, жизнь в пустыне замирает. Беда тому, кто не успел спрятаться в спасительную нору или укрыться в редкой тени под чахлым кустиком. И все же, несмотря на нестерпимый зной и отсутствие воды, летний пейзаж заросших песков невозможно представить без торчащей на вершине кустарника яркой ящерицы. Это самец степной агамы. При приближении человека животное не убегает и на расстоянии 10–15 метров начинает «приветствовать» путника, поднимая и опуская голову, как бы кланяясь. Подпустив человека совсем близко, агама неожиданно прыгает вниз и, приподняв высоко хвост, бежит без оглядки много метров. Но стоит оставить ящерицу в покое, как она снова поднимается на кустарник. Считается, что таким образом эти ящерицы спасаются от перегрева в раскаленном припочвенном слое воздуха. Кроме того, самцы агамы, занимая возвышенные места, показывают соседям, что участок занят. Заметив соперника, они устремляются навстречу и прогоняют нарушителя. Рассерженный самец на глазах меняет окраску: горло и грудь синеют, синие пятна появляются на спине, а хвост становится оранжевым.
Очень богата агамовыми ящерицами Австралия, причем все они довольно необычны. Взять хотя бы молоха, или «колючего дьявола», как окрестили австралийцы ящерицу из семейства агамовых. В энциклопедии вы прочтете, что молох — это мифическое ненасытное кровожадное существо, чтобы умилостивить которого сжигали преимущественно малолетних детей, а в нарицательном значении молох — страшная, ненасытная сила, беспрестанно требующая человеческих жертв. За что же получила такое страшное название двадцатисантиметровая обитательница австралийских пустынь? Своим названием эта ящерица обязана в высшей степени необычному внешнему виду, быть может действительно напоминающему в миниатюре то страшное всепожирающее божество, каким его представляли себе древние. Все тело животного покрыто многочисленными короткими и острыми, различными по величине шипами. Крупные шипы симметрично расположены на шее и по сторонам головы, причем над каждым глазом возвышается большой рог, также увенчанный острым, отогнутым назад сравнительно небольшим шипом. И все-таки ничего дьявольского в этой ящерице нет. Вопреки своему грозному названию и виду, она вполне безобидна, а покрывающие тело шипы являются единственным ее оружием против врагов: потревоженный молох
