Впрочем, скоро ожидание должно кончиться.
Прошлым вечером Леклер был каким-то уж очень притихшим. На ее расспросы он ответил, что ничего нового в деле не объявилось, но Пен все равно не могла избавиться от подозрения, что ему стало известно что-то такое, о чем он не хочет говорить. А потом зашел Данте, и они с Верджилом удалились в кабинет. Когда Данте вышел, выглядел он совершенно убитым. Пен хотелось утешить его, но чем?
Но все это еще цветочки по сравнению с той гробовой атмосферой, что царила в доме. Сегодня к Пен должны пожаловать полицейские с допросом.
Пен не пыталась себя чем-то утешить. Она звала, что результат этого визита может быть только один – ее заберут в тюрьму. Возможно, ей уже никогда больше те придется сидеть на скамейке в езду, наслаждаясь солнышком, как сейчас... На глаза навернулись слезы.
Нет, так нельзя! Невероятным усилием воли Пен заставила себя не плакать.
Скрипнула калитка. Сердце Пен ушло в пятки. Вот уже в саду слышны чьи-то шаги. Полицейские уже здесь!
Пен закрыла глаза. Нет, она не должна поддаваться панике, иначе опозорит всю свою семью.
Шаги вдруг замерли. Человек подошел к ней вплотную. Пен заставила себя открыть глаза.
– Джулиан!
Улыбнувшись, он присел на скамейку рядом с ней.
– Хороший сегодня денек! – как ни в чем не бывало проговорил он. – Тепло не по сезону!
Пен осторожно огляделась вокруг.
– Полицейские уже здесь? – спросила она. Обняв Пен за талию, Джулиан притянул ее к себе.
– Нет никаких полицейских, – поспешил уверить он. Пен не видела Джулиана с самого рокового дня, точнее, с вечера того дня, когда они занимались любовью в библиотеке.
– Джулиан, я так скучала по тебе! Он улыбнулся.
– Моя любовь всегда с тобой, Пен, даже когда сам я далеко. Сердце Пен забилось от радости. «Любовь...» Впервые Джулиан назвал то, что было между ними, любовью. Как счастлива она это слышать! Не «дружба», не «близость» – любовь!
– Я знаю, Джулиан. Но все равно по-настоящему я счастлива, лишь когда ты со мной. Особенно с тех пор, как...
Пен вдруг осеклась на полуслове. Ей не хотелось снова вспоминать о своих проблемах, не хотелось раньше времени разрушать это короткое мгновение счастья.
Джулиан ласкал ее плечи, целовал локоны.
– Пен, – произнес вдруг он, – то, что тебе пришлось пережить в последние дни, ужасно. Но сейчас этот ужас, слава Богу, уже кончился. Тебя, правда, все равно допросят, но не сегодня. Короче, тебя больше не подозревают.
– Не подозревают? Что случилось, Джулиан?
– Очень просто. Случилось то, что теперь они подозревают другого человека.
Пен обняла Джулиана, все еще не веря своему счастью. Она смеялась и плакала от радости. Всего минуту назад она думала, что ей придется вспоминать всю оставшуюся жизнь руки Джулиана, его глаза, поцелуи. Теперь же это все здесь, рядом, наяву, навсегда... Никогда еще Пен не чувствовала такую легкость, даже в беспечном детстве.
– Джулиан, я не верю своим ушам! Только вчера мои братья готовились провожать меня в тюрьму, даже сегодня утром я думала...
– Как раз сегодня утром Найтридж сообщил эту новость мне и Леклеру. Ты теперь свободна, Пен!
– Джулиан... Ты обещал мне, что я буду свободна, и вот... – Пен крепче прижалась к нему. – Послушай, Джулиан! Если это все позади, поедем, может быть, в твой загородный дом? Всего лишь ты и я. Я хочу заняться с тобой любовью в той спальне, что смотрит на море. Помнишь, ты говорил, что там так хорошо слышен звук прибоя, а когда лежишь на кровати, кажется, что лежишь на самом берегу.
– Пен, мы отправимся туда не мешкая, – пообещал он.
– Я так счастлива, Джулиан! Со стороны, наверное, кажется, что я сошла с ума. Я смеюсь, как идиотка. Словно солнце вдруг стало ярче, а небо – голубее. Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Ты не представляешь, как это здорово: в одночасье вдруг избавиться от всех страхов – и старых, и новых. Я словно родилась заново!
Джулиан улыбнулся.
– И что ты теперь собираешься делать? – спросил он.
– Сегодня, во всяком случае, я хотела бы провести весь день с тобой. Хочу отправиться куда-нибудь на луг и играть, как ребенок. – Пен весело вскочила и потянула Джулиана за руку. – Поедем в Леклер-Парк, Джулиан! Там мы сможем забыть весь этот кошмар.
Джулиан притянул ее к себе.
– Видишь ли, родная, – произнес он, – извини, в Леклер-Парк я сегодня поехать не могу. На вечер у меня назначены кое-какие дела. Хочешь, поедем в Хэмпстед? Там есть и луга, и лес.
Обняв Джулиана за шею, Пен чмокнула его в кончик носа. – Куда угодно, Джулиан, – проговорила она, – лишь бы с тобой!
Несмотря на то что прибытие Джулиана и Пен было неожиданным, шевалье Корбе, судя по всему, был очень рад ему. Посадив гостей за стол, , он предложил им простой, но вполне аппетитный обед. Поболтав с ними какое-то время ради приличия, оставил их одних.
После обеда Пен сразу же поспешила в просторный зал, где Джулиан и его друзья еще со студенческих времен упражнялись в фехтовании.
– Мне совсем не сложно представить, как ты управляешься со шпагой, – вдруг проговорила она разглядывая оружие, висевшее на стене. – В конце концов, однажды я тебя видела за этим занятием. Тогда, когда я... Помнишь? Я тогда спряталась и подглядывала за вами.
– Помню. Подглядывать нехорошо! – усмехнулся он.
– Я не думала, что вы меня заметите. – Пен рассмеялась, живо вспомнив тот случай. – А обнаружил меня Леклер. Как же он тогда ругался! А я едва сдерживалась от смеха. Он же ведь тогда был еще мальчишкой, а отчитывал меня с такой серьезностью, словно взрослый.
Шаги их гулким эхом отдавались в пустом зале. Пен снова представила себе молодых людей, сошедшихся в поединке в тот день, их скрещенные шпаги, обнаженные торсы, покрытые потом. Заметив, что Пен и Диана наблюдают за ними, юноши поспешили натянуть рубашки. А один из них – Пен хорошо это помнит – так лукаво-соблазнительно на нее тогда посмотрел...
Не Джулиан.
Во всей своей соблазнительной мужской красоте перед мысленным взором Пен вдруг предстал образ. Уидерби. Но сейчас это воспоминание не вызывало грусти, как и вообще никаких эмоций. Это был всего лишь незначительный эпизод в ее жизни.
Пен посмотрела на Джулиана. По выражению его лица она поняла, что он читает ее мысли.
– Я больше не жалею о том, что рассталась с ним, Джулиан.
– Я рад, коли так.
– Единственное, о чем я, может быть, жалею – это о том, что на меня обращал внимание не ты. А ведь мог бы быть ты, а не он! Если б вы были соперниками, я все равно уступила бы кому-нибудь из вас.
– Ты разве не замечала, что я к тебе неравнодушен?
– Не знаю. Пожалуй, нет. Должно быть, я просто была слишком молода, чтобы это почувствовать. Слишком молода, чтобы оценить твою любовь. Сейчас я, пожалуй, испытываю легкую ностальгию по тем временам. И небольшую ревность. Не знаю почему. Ты же ведь, я думаю, сам хотел меня тогда.
