23. Родная стая
Родэн постучал в дверь лесного домика ведуньи, но никто не отозвался, он дернул за ручку и вошел. Ни души. Куда все запропостились. Он же сказал Окаю не выпускать ее. Конечно, Дита вряд ли умудрится сбежать, находясь в самой глубине территории оборотней, но остались всего сутки до перехода. Зачем рисковать? В этом весь волк, просто преступная беспечность.
Макс пошел к хозяйственным постройкам. В летней кухне наткнулся на старую Ханну, перебирающую корзину с ягодами. Она подняла на него мутные, но от того не менее цепкие янтарные глаза.
— Доброе утро, молодой Родэн. Что привело? Случилось что в деревне?
— Доброе, да, — Макс оперся о столб, поддерживающий соломенную крышу, — Воины из племени Окая приехали. Хотят увидеть своего вожака… Ну и где носит нашего неугомонного волчару? В доме их нет.
Макс не смог скрыть раздражение, прорывающееся в голосе.
Ведунья улыбнулась. Для нее, живущей уже так долго и много чего повидавшей, он был лишь забавным вспыльчивым мальчишкой.
— Не переживай, мой принц, — ласково сказала как ребенку, — Не сбежит новая волчица. Она не дурочка, понимает, что нет назад пути…Они охотиться пошли, Окай учит ее потихоньку пользоваться даром своим. Вернутся уже скоро. Лучше пока со мной посиди, расскажи про Элию…Ягоды перебирал когда-нибудь, поможешь?
Макс вздохнул. Ну раз старая Ханна говорит, что волноваться не о чем… Он взял табурет в углу и присел рядом с ней.
— Перебирал, когда маленький был, няне помогал, — улыбнулся старухе, потом посерьезнел, — Скажи мне, мудрая волчица, как у них вообще? Как Дита? Ты сказала, от Окая она не сбежит и свыкается с обращением. Насколько по-твоему она примирилась?
Ханна помолчала, а потом задумчиво сказала:
— Окаю нечего своей избранницы опасаться. Ни уйти не сможет, ни зла причинить. Она ведь тоже чувствует тягу к нему и не в силах ей противиться. Любовь слаще ненависти. А вот тебе, мой принц, — она кинула на него проницательный взгляд, — Лучше бы подальше от нее держаться. Вся злоба на Окая, что выхода найти не может, на тебя стекает, понимаешь? Для нее только ты виноват, девчонке так легче.
— Виноват, — слегка раздраженно хмыкнул Макс, — Да она бы так вообще никогда не узнала, что такое чувствовать любовь эту.
— А ты думаешь все хотят чувствовать, Родэн? Чувствовать то разное можно. Самому что ли никогда больно не было так, что хочется на стенку лезть?
— Было, — глухо сказал Макс и на некоторое время замолчал. Потом опять повернулся к Ханне:
— А насчет завтра? Были ли у тебя видения?
— Нет, — помотала головой старуха, — Хоть и пыталась, да одна пелена. Не знаю я, что нас ждет.
— Вот и у меня нет, — вздохнул Макс, — Тревожно.
— Значит решено уже все, Родэн, и не в твоих силах изменить, раз род твой молчит, — ответила Ханна.
— Макс, привет, ты что тут днем забыл? — из-за угла дома показалась сияющая как медный таз физиономия Окая.
— Тебя жду, клыкастый, — ответил Родэн, — Почему довольный такой?
— Дита зайца поймала, — ответил он с таким видом, будто его подопечная выиграла олимпиаду, — И зачем я тебе?
— Члены твоей стаи приехали, — Макс кивнул ведунье и пошел навстречу волку, — Поздороваться хотят. Сходи к ним, я пока с Дитой побуду. Только не долго.
— Уже? Должны были только к вечеру, — Окай еще больше расплылся в радостной улыбке, — Комарик, я скоро. Нужно их предупредить насчет тебя, вечером тогда спустимся в деревню к общему костру, познакомлю тебя с родной стаей.
— В деревню? Она? Сегодня? — Макс возмущенно зашипел, косясь на Диту, недружелюбно уставившуюся на него.
— Высочество, ну что ты в самом деле, — Окай беззаботно похлопал его по напряженному плечу, — Она уже почти совсем волчица, успокойся.
Дита с невозмутимым видом улыбнулась Максу, обнажая выступившие клыки.
— Ладно, я туда и назад, не поубивайте тут друг друга без меня, — Окай подмигнул Родэну, чмокнул Диту в лоб и скрылся.
Девушка проводила оборотня глазами, потом развернулась и, не говоря ни слова, направилась в дом.
Макс, вздохнув последовал за ней.
— Так и будешь за мной ходить, Роденыш? Мне твое общество мало приятно, — фыркнула она, ставя чайник, — А если в туалет пойду?
— За дверью постою, — холодно улыбнулся он.
— И в деревне не отстанешь? — она вопросительно изогнула бровь, — Боишься меня?
— Там тем более, — Макс тоже взял кружку, ставя перед ней, чтобы и ему налила, — Конечно, боюсь. Я не идиот.
Дита хищно улыбнулась, медленно облизав клыки языком, и приблизилась к нему, практически соприкаясь носом.
— За себя боишься или за сучку свою беременную? — тихо прошелестела, заглядывая в глаза.
Макс сморгнул, смотря в янтарные волчьи радужки, которые раньше были ярко-голубыми. Что за вопрос, она ведь не знает кто для него Лора.
— Почему я должен переживать за рабыню? Меня волнует, как бы ты не удрала или не позвонила папочке, — спокойно ответил он, кинув на нее непроницаемый взгляд.
Дита только звонко рассмеялась, запрокинув голову.
— Ты похоже забыл, с кем заставляешь меня спать кажду ночь, Родэн! Окай после того, как разомлеет, становится очень болтлив, мой принц… Бросить все ради какой-то рабыни, это столь…романтично. Не ожидала от такого надменного расчетливого гаденыша как ты. И что в ней такого, расскажешь? Правда интересно.
— Такого? — Макс вдруг резко подскочил, перегнувшись через стол и схватил Диту за горло, сильно сдавливая пальцы. Глаза яростно засверкали золотом, — Даже имя ее не смей произносить, ясно? Ты жива только из-за того, что мне Окая жалко, но не заставляй меня выбирать. Ссору с волком я переживу…А вот ты нет.
Он резко отпустил и сел напротив как ни в чем не бывало.
— И в деревню ты сегодня не пойдешь, — сказал уже будничным тоном.
Дита сделала несколько нетвердых шагов назад, так что бы он не смог до нее дотянуться, и прохрипела, потирая горло.
— Это мы еще посмотрим, Родэн. Окай — вождь, ему решать.
