Немцы стояли с автоматами в руках и ждали, пока мы выйдем. Тогда комиссар тов. Фомин посмотрел нам каждому в глаза, и мы заплакали, потом приказал положить пулеметы и все оружие, чтобы не осталось немцам, вытащил из кармана документы и говорит нам: «Ну, товарищи, пришел конец нашей защите крепости, жгите документы». Мы вытащили, порвали и пожгли документы. Потом товарищ комиссар Фомин говорит: «Товарищи, вы, может, будете жить, но меня продадут, что я комиссар». Но мы его убеждали, что мы тебя никогда не выдадим, распрощались, и пришлось при напоре немецкого огня выйти из разбитой нашей крепости. Но тут же комиссар был продан, от нас его сразу взяли, и вели нас по разбитой, неузнаваемой крепости, а комиссара вели совсем отдельно и говорили всем, что это комиссар.
Когда нас перевели через деревянный мост через Буг, там был какой-то каменный склад, обнесенный проволокой. Нас уже было там много, и мы, измученные за 8 суток, очень хотели пить. Но нам принесли ведро воды на 200 человек. Комиссар стоял от нас отдельно за проволокой, его охраняло много гитлеровцев, и он просил пить. Нас никого к нему не допустили и тут же комиссара Фомина расстреляли. А нас погнали в глубь Германии. Через месяц после взятия в плен я был в лагере Закзенхаузен, был здесь два года. В начале 1943 года перебросили в лагерь Бухенвальд, где был до 1944 года. В конце 1944 года нас, военнопленных, стали перебрасывать в другой лагерь, но здесь мы услышали, что недалеко, в 12 км, наши войска, и мы ночью все разбежались и попали к нашим советским войскам. Здесь нам дали хорошо отдохнуть, и вскоре кончилась война. После войны я ушел обратно в армию, в войска МВД, где прослужил до 1947 года. Демобилизовался на основании приказа и сейчас работаю плотником ОСУ 426 не в Смоленской обл., а в Крымской обл., гор. Симферополь.
Сергей Сергеевич Смирнов и наша руководящая партия Советского Союза, я очень с вниманием слушаю выступления по радио о защитниках-героях Брестской крепости, у меня не раз катится слеза, когда вспоминают о крепости. Смотрел кино «Бессмертный гарнизон» и, конечно, не раз вытирал слезы, потому что это мне известно, и я знаю каждый угол крепости. Еще раз большое спасибо. Сергей Сергеевич, простите, что оторву вас своим вниманием, я думаю, что-нибудь для вас будет новое. Простите, что плохо пишу. Пожелаю счастья и много здоровья вашей жизни, вашей работе.
Алексеев Денис Алексеевич.
2 октября 1956 года.ЛЕУРДА Георгий Павлович,
красноармеец 84-го стрелкового полка.
Добрый день, Сергей Сергеевич!
Примите от меня привет и массу наилучших пожеланий, а еще желаю Вам счастья и многих лет жизни за то, что Вы трудитесь на благо нашего народа, за то, что Вы заботитесь о нас, защитниках Брестской крепости.
Конечно, это дело нелегкое, прошло уже много лет с того дня, когда это все происходило. Это кажется, как будто все во сне. Но ничего — что-нибудь вспомним. Хорошее никогда не забыть, а плохое никогда не забудешь.
А теперь, Сергей Сергеевич, опишу я Вам свою автобиографию. Я, Леурда Георгий Павлович, по национальности русский, родился в 1921 году в станице Гривенской Краснодарского края, где и сейчас проживаю. В 1938 году вступил в комсомол. Отец мой работал в рыболовецком колхозе, и я работал до войны рыбаком. И в настоящее время работаю рыбаком в инвалидской бригаде…
Я в 1940 году, 1 октября, ушел в Красную Армию. С первых дней службы я попал в Брестскую область, город Высокое, где проходил курс молодого бойца. Прошел курс молодого бойца, послали меня в 84-й стрелковый полк, в Брестскую крепость, в роту ПВО. Наши зенитки стояли по границе, и как раз перед войной наш 84-й полк вышел на полковые стрельбы. Наша рота и мелкие подразделения никуда не выходили из крепости. Дежурным по полку был полковой комиссар товарищ Фомин. В субботу, 21 июня, была очень хорошая погода, мы пришли из кино в двенадцать часов ночи и легли спать.
Наверное, Вы знаете, Сергей Сергеевич! Какой солдатский сон, как уснешь, так спишь, пока не подымут. А я так и спал, проснулся от взрывов, да еще лежу и думаю: вечером была хорошая погода, а сейчас гроза. Я лежал и думал, что от грозы горит крыша крепости, а когда упала бомба в Мухавец и меня сбросило с кровати, тогда я понял, что это не гроза, а война.
Когда я выбежал в коридор,» то полковой комиссар тов. Фомин спускался из штаба полка. Он увидел меня и говорит: «Быстрей одевайся, боец Леурда, Гитлер напал на нас». Я быстро оделся и последовал за полковым комиссаром т. Фоминым. Он мне говорит: «Вот, т. Леурда, вы заменяете командира роты. Приказываю Вам, т. Леурда, немедленно достать боеприпасы». Боеприпасы были доставлены. Дело в том, что не было патронов. Наше боепитание находилось за крепостью. Был у нас недалеко другой полк, недавно прибыл до нас в крепость, боеприпасы были привезены. Один раз был сброшен воздушный десант в середину крепости, он был весь уничтожен.
Посреди крепости стояла церковь и один из тех домов, в котором Владимир Ильич Ленин заключал договор. Там был из немецкого десанта немецкий полковник. Его поймали наши бойцы и привели в штаб полка. Тов. Фомин знал немецкий язык и стал допрашивать его. Он говорит, что вы здесь заперты и вам отсюда выхода нет, наши главные силы уже Киев забрали и наши войска без сопротивления движутся по шоссе из Варшавы на Москву. Нам его не о чем было больше допрашивать.
Когда война началась, в крепости не было ни одного офицера, они были все в городе Бресте. И наш командир роты добежал до крепости, переплыл через Мухавец, вбежал в Восточные ворота, и его сразила вражеская пуля. Он упал, смотрим, «западник» тащит с него сапоги. Полковой комиссар т. Фомин и говорит: «Леурда, бей гада!» Я приложился и ранил его. Тогда я подошел к нему и говорю: «Что же ты, гад, делаешь? Своего брата обдираешь!» Так я ему еще раз дал и добил его, обдиралу.
Сергей Сергеевич! Вы, наверное, знаете, что в 1939 г. освободили мы Западную Украину от поляков. Вот мы их и называем «западниками». В 1941 году взяли приписной состав в кадровые полки и прислали до нас на обучение, и их война захватила в крепости.
Они, эти «западники», изменили нашей родине. Мы вели двойные бои: с немцами и с ними. Они стреляли нас в затылки. Они собирали разные трофеи и уходили домой. Но это неважно, что уходили, а то — стреляли нас в затылки. Тов. Фомин издал приказ: «Убрать всех изменников Родины»…
Полковой комиссар разрешил мне действовать с моим товарищем. Заняли мы оборону: край казармы 84-го полка, в складе, где лежало много ватной одежды. Пулемет у нас был учебный, кожух пулемета был прорублен, сверху дыра, где заливается вода. Но пулемет был хороший, бил правильно. Воды у нас было мало, закладывали туда вату и своею мочою мочили туда. Бывало, придет полковой комиссар Фомин, мы ему и говорим: «Т. комиссар, может, у Вас найдется вода, то подбавьте нам в пулемет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
