Читаем без скачивания Слепая ярость - Фред Саберхаген

Когда Лаваль шагнул к нему с паяльной лампой, Гифт бестрепетно вытянул вперед левую руку. Эта тактика позволила ему схватить инструмент прямо за сопло. Когда струя пламени отхватила большую часть его искусственной кисти, Гифт почувствовал лишь покалывающую вибрацию. Не теряя времени, он правой рукой схватился за рукоятку лампы и вырвал ее у парализованного страхом Лаваля.

— Хрупкая единица Лаваль, — сказал он слегка квакающим голосом берсеркера, — если ты все еще хочешь быть записанным, то можешь сделать первый шаг в этом направлении. Сейчас мы избавим тебя от твоего мерзкого органического тела.

Гифт сделал равнодушное лицо и поднял руку вверх, демонстрируя публике свою рану и шокирующее отсутствие крови. Когда наступила мертвая тишина, он сказал, стараясь говорить ровно и бесстрастно, как мог:

— Все-таки зложить. Учитель накажет вас обоих.

Остатки кисти мешали Гифту. Он протянул к ним здоровую руку и, обжигая пальцы, вывернул бесполезную кисть из механического запястья, которое еще крепко держалось на своем месте.

Лаваль застонал. Его глаза смотрели на остатки искусственной руки взглядом приговоренного к смерти. Когда Гифт повернул лампу и разрезал «вице-короля» сверху донизу, тот даже не попытался защититься. Его плоть дымилась, одежда горела.

Гаврилов, который был не в состоянии отвести взгляда от механической кисти и предплечья Гифта, мгновенно поверил в то, что перед ним действительно машина.

— Учитель, прости меня!.. Я был так глуп… Я… я думал, что ты такая же хрупкая единица, как я сам. — Он смотрел на Нифти со странной смесью мольбы и преклонения.

Но мгновение спустя этот выживший соперник сделал шаг назад, посмотрел на лоб Гифта, поднял дрожащий указательный палец и выдавил:

— Кровь…

Должно быть, Гифт поцарапался, когда падал, но не заметил этого.

— О’кей, — сказал Нифти Гифт. — Я очень реалистичен. Они сделали меня вполне убедительным. Я выгляжу в точности как космонавт-зложить. Чертовски героический космонавт-зложить. — Он подошел к Гаврилову и вытянул вперед руку с лампой. Оружие было очень эффективным, но убивало не сразу. Гаврилов сделал попытку увернуться, и Гифту пришлось слегка придержать его. В остатках воздуха запахло гигантским шашлыком.

— Это научит вас уму-разуму, — сказал Гифт голосом робота, тщательно осматривая останки мертвых врагов.

Затем он обернулся и попробовал, орудуя одной рукой, с помощью неудобного и непривычного инструмента освободить Флауэр от ее уз.

Когда Нифти подошел вплотную, Флауэр в ужасе отшатнулась.

Гифт сказал:

— Я — одна из тех хороших машин, с которыми ты всегда мечтала познакомиться. Пойдем, мы улетаем.

Паяльная лампа очень удачно разрезала цепь.

Девушка смотрела на него с тем же изумлением, что и мужчины. Она не двигалась с места, пока Гифт не схватил ее за руку и не потащил за собой.

И тут Флауэр закричала снова. Что на этот раз? Должно быть, потрясение от того, что ее любовник — не более чем машина, подумал Гифт.

Он не пытался удержать ее. Оказавшись на свободе, Флауэр вырвалась и побежала к открытому люку яхты.

Гифт пошел следом. Он вспомнил о присутствии Тамплиера только тогда, когда услышал позади хриплый ликующий крик и краем глаза увидел бросившуюся вперед фигуру. Не успел Гифт обернуться, как ощутил сильный удар в затылок. Голова закружилась, из глаз посыпались искры, складывавшиеся в галактические созвездия, а затем наступила темнота.

Должно быть, прошло всего несколько секунд, но когда Гифт очнулся, было слишком поздно. Воздух быстро уходил через все щели, а вместе с ним уходила и жизнь.

Гифт резко обернулся и окаменел, глядя на то место, где только что стоял маленький корабль. Стена затягивала отверстие, соединявшее ее с люком, сохраняя остатки атмосферы на несколько лишних мгновений.

Ни Флауэр, ни Тамплиера нигде не было видно. Только трупы и застывшая техника.

— Победа. Кто-то должен петь, — прозвучал чей-то голос.

Нифти понадобилось время, чтобы понять, что это сказал он сам. Теперь воздух уходил быстрее, и повсюду куда ни глянь были только человеческие трупы и застывшая техника.

Что-то стремительно промелькнуло мимо гибнущего корабля, и Гифт поднял руку, мрачно салютуя последней группе соларианских бомбардировщиков. Никто из экипажей не видел его. Но кто знает, вдруг его образ запечатлит записывающая техника? Он видывал фокусы и почище.

Новых бомб не было. Зачем понапрасну стрелять по уже пораженной цели?

Стоять он больше не мог. Ах, да. Петь. Дышать было трудно, но Нифти хорошо помнил строчки, недопетые Тамплиером, и прошептал их окровавленными губами:

Попирая гроздья гнева, широко шагает Он.Меч как молния блистает, заостренный с двух сторон…

Глава 32

Экипажи тяжелых бомбардировщиков, выпустив последние снаряды, без промедления доложили, что они нанесли роковые удары по трем из четырех берсеркеров-маток.

Космонавты в серебряных шлемах вопили от восторга. Кулаки в латных рукавицах, бессильные нанести удар врагу, радостно колотили по выступам консоли. Виртуальная реальность, через которую эти мужчины и женщины видели мир, полыхала, расцветая символами выбранных ими языков.

Никто из атакующих не догадывался, что на одном из разбомбленных больших берсеркеров были доброжилы и по крайней мере один пленник-зложить.

Разве можно было ждать, что кто-нибудь из членов команды тяжелого бомбардировщика, закладывающего крутой вираж и в считанные доли секунды снова возвращающегося в подпространство, сумеет различить живые или мертвые человеческие тела на палубе большого берсеркера или рядом с ним?

Военный аналитик, подводя итоги благополучно закончившейся битвы при Фифти-Фифти, задумчиво резюмировал:

— Как ни странно, из всего этого хаоса, из массового героизма, казавшегося совершенно бессмысленным, родились тактическая красота, совершенство и победа. Как будто все это спланировал некий гениальный сверхчеловек…

Но коллега-соларианец с ним не согласился.

— Гении здесь ни при чем. По крайней мере, в данном случае. Если только считать гениями дешифровщиков… Просто нам чертовски повезло.

— Дело не только в этом. Нам нужно было оказаться там, сражаться и быть готовыми к удаче, когда она придет.

Для этой удачи было недостаточно того, что подавляющее большинство перехватчиков осталось без топлива. Вся энергия берсеркеров-маток ушла на заправку и перевооружение малых машин для следующей наступательной операции. Поэтому мощность защитных полей, окружавших громадные взлетные палубы, снизилась. На то, чтобы подзарядить их, требовалось время.

Кроме того, некоторые бортовые компьютеры малых кораблей не смогли действовать с максимальной эффективностью, поскольку были перегружены информацией о ходе боя. Попытка разработать план, который бы учитывал кажущееся безумие тактики соларианцев, плавила электронные мозги. Их трудности были меньше всего связаны с действием соларианского оружия.

Но самым важным в достижении победы было то, что предыдущие атаки, быстро следовавшие одна за другой, заставили истребители берсеркеров рассредоточиться и пропустить момент решающего удара. Их позиция напоминала позицию воздушных истребителей, которые оказались на небольшой высоте при атаке сверху. Иными словами, они были вынуждены огибать огромные облака газа или пыли, чтобы вернуться к своим маткам и защитить их от атакующих машин противника.

— Вы знаете, что такое карате? — спросил кто-то.

Откуда-то возникла фраза, с помощью которой издревле описывали это боевое искусство. «Пустые руки и ум, подобный Луне».

— Да, черт побери, наши руки были почти пусты. Такова была жестокая правда.

Но общий итог был достигнут благодаря тому, о чем мечтало соларианское командование, но во что не поверил бы ни один уважающий себя штабист: впечатляющей комбинацией пинков и ударов, ни один из которых не достигал цели, кроме последнего. Однако этого последнего удара было вполне достаточно. Его последствия были катастрофическими. Запланировать такой удар невозможно; и все же можно сказать, что соларианцы провели победную комбинацию благодаря умелой стратегии и безудержности атак.

В конце концов после долгой полосы невезения решимость командиров и рядовых бойцов позволила им оказаться в такой позиции, когда они были готовы воспользоваться пришедшей удачей. Стоило врагу на мгновение раскрыться, как он пропустил серию нокаутирующих ударов.

Первые отчеты журналистов приписали победу дальним бомбардировщикам наземного базирования, или «Летающим крепостям». Однако на самом деле «Крепости» не причинили врагу почти никакого урона.