беременна. Если Горислав Иванович рассказал — то Никита Силыч в курсе. Но как бы обычно о таком стараются вслух не говорить, чтобы не привлечь ненужное внимание.
— Да и вообще, пока ещё неясно, когда в управе место дьяка освободиться, — спокойно продолжил Никита Силыч. — И сколько охальников будут после этого повышения трепать языком, что это Горислав Иванович постарался сына пропихнуть. А у меня вон, на днях Ждан Радимирович преставился, упокой Род его душу. Понятное дело, что мужа твоего дьяком-летописцем я сделать не смогу. Сразу. Но если я поставлю дьяком-летописцем Тимофея Митрофановича, то у меня освободиться чин дьяка. И никто ничего не скажет, если я возьму на это место того, кто уже отслужил подьячим пять лет.
О, то есть это не проверка, а очередная попытка вербовки! Удачная или нет — будет зависеть, судя по взглядам деда и батюшки, именно от Василисы Никитишны. И, похоже, в этот раз категоричного отказа не предвиделось. Но и сдаваться сразу матушка не планировала.
— А вот и настойки! — влетела в столовую Глаша с подносом и тремя пузатыми графинами на нём. — Анисовка, перцовка, кедровка. Всё, как вы, ваше благородие, любите.
И поставила графинчики и две стопки рядом с Никитой Силычем.
— Отлично! — радостно потёр руки Никита Силыч. — Молодец, Глафирья! Идеальная стряпуха тебе досталась, Глеб! Цени! Ну, за повышение?
И тут же плеснул прозрачную жидкость светло-желтого цвета в стеклянную рюмку Глеба Гориславовича. Тихон же, чисто из любопытства, тут же принюхался к содержимому рюмки. И с удивлением опознал в этом пойле ту самую, знаменитую, разбавленную в половину гномью водку. И с удивлением посмотрел на довольного деда. Да как так-то? В трёх разных мирах, с тремя разными социальными системами и даже законами мироустройства, присутствовали одинаковые напитки и даже похожие блюда! Почему?! Потому, что во всех трёх мирах именно люди доминировали над остальными расами? Или при таких вводных, которые выбирали Творцы этих миров, избежать повторения на таком уровне нереально? Странно, почему это вообще волнует Тихона? Особенно сейчас, а?
— Не так быстро, батюшка! — сказала упрямо Василиса Никитишна. — Такие серьёзные вопросы не решают за столом. Тем более, с настойками. Мы дадим тебе ответ послезавтра. Утро вечера мудренее, да и мне… Посчитать, подумать надобно.
— Как скажешь, доченька, как скажешь, — сказал довольно Никита Силыч, подняв свою стопку. — Ну, тогда выпьем за то, что вы наконец-то стали родителями! И за то, чтобы стали ими ещё не раз!
* * *
Наблюдая из окна за тем, как Никита Силыч уже поздним вечером садится в коляску и отъезжает прочь, Тихон прокручивал в голове весь разговор с дедом. Очень длинный и предельно откровенный разговор, надо признать. Но как бы… нельзя было по-другому. В любом случае, хорошо, что этот разговор с дедом состоялся. Если за семьёй Тихона будет присматривать не только церковь, но и губной приказ — будет только лучше. Нет, понятно, что дед за своей приёмной дочерью и так присматривает. Но одно дело — смотреть, думая, что мало кто решиться на глупость, а другое — знать, что есть идиоты, готовые на всё. Ну и то, что теперь хоть один человек, кроме священников, знает о прошлом Тихона — тоже… Снимало часть груза с души, если можно так выразится.
А вот то, что на противоположной стороне улицы, в тенях от двух уличных фонарей, Тихон заметил фигуру в хламиде — уже просто разозлило. Нет, ну в самом деле! Ну разве можно быть настолько настырным?! И это Саньку Лёха назвал прилипалой, да? Наивный эльфийский мальчик! Он с настоящими прилипалами дел не имел ещё! А вот этого… как там его? Кубва, да? Как этого арапа со сдвинутыми мозгами назвать? Ходит за Тихоном, словно привязанный! Зачем? С какой стати? Ждёт, когда пнут?
Хотя, да. Тихон сам виноват. Нечего было говорить такие двусмысленные фразы. «Не здесь и не сейчас». Конечно, что ещё мог подумать несчастный раб? Конечно, что тот, кого он выбрал в качестве господина, обязательно с ним поговорит. Потом. Когда освободиться. А чтобы хозяин, не дай боже, не спрыгнул с крючка — надо быть рядышком в любой момент времени, чтобы, как только время появилось — тот сразу и ага. ЩАЗ! Тихону такой геморрой не нужен!
Надо решить этот вопрос. Сегодня же. Чтобы завтра Кубва уже не ходил за ним, словно утёнок за уткой. Осталось понять только, как это сделать? Выйти на улицу, пока все спят? А если заметят? Тот же дядь Вань очень чутко спит, на малейший посторонний шум прибежит. И что тогда? Объясняться ещё и с ним? Нет, надо что-то придумать. Стоп! Этот негр же духов видит, если Тихон правильно понял! А вот окружающие духов не замечают. Ну, кроме священников в церкви. И если Кубва так и останется на улице, то даже если он и начнёт разговаривать с кем-то невидимым, то это будет…
— Ну, сынок, ты как? Не напугал тебя мой батюшка названный? — спросила с тревогой Василиса Никитишна, войдя в гостиную.
— Не напугал, но задуматься заставил, — сказал Тихон, отворачиваясь от окна и делая шаг вперёд, к столу.
— Ты не переживай, даже если Глеб Гориславович останется подьячим — у нас хватит средств на то, чтобы обеспечить тебе и нашим будущим детям достойный уровень жизни, — тут же выпалила Василиса Никитишна.
А, ну да. Они же не в курсе, о чём именно Тихон задумался. И уж тем более — не знают, о чём их приёмный сын говорил с Никитой Силычем. Они же думают, что задуматься заставил именно их общий разговор за столом. Их понять, конечно, можно. Но. Если бы перед Тихоном стояла задача «разбогатеть» — он смог бы сделать это довольно легко. Способов добиться достатка выше среднего у Тихона множество. Создание амулетов. Написание книг. Да что угодно! Он уже сейчас может устроиться помощником к любому купцу. Чтение, счёт, прибыло-убыло, остаток, баланс. Всё знакомо и ничуть не сложно. Благо, требования к учётным книгам в Великом княжестве не такие уж и сложные.
Но большие деньги — это большие хлопоты. То есть для Тихона это вновь нежелательное развитие событий. Да и опять же, боярский сын, который работает приказчиком на мещанина-купца… Невместно. Да и вообще, надо пояснить родителям, что деньги для него совсем не являются приоритетом. А то надумают себе чего-то, залезут в какую-нибудь инвестиционную авантюру — а Тихону потом напрягаться, выбивая долги с незадачливого купца-банкрота.
— Да я вообще-то о другом, — почесал затылок Тихон. — Деда про
