Читаем без скачивания Куда уходит вчера - Константин Бояндин

Воин действовал автоматически. Слева от него воздух задрожал и на камнях возник ещё один противник. Солнечный Лист описал дугу… и противник расстался с головой. Странно, подумал воин — он, похоже, не видел меня!

Звук лопнувшей струны вывел ольта из дремоты. Вскочил, сдирая с головы капюшон. К югу от зенита две светящиеся полосы — белая и чёрная — скрестились.

Нет, не две!

Третья, родившись в точке пересечения первых двух, ярко вспыхнула в посветлевших небесах и стремительно начала падать прямо на ольта. Тот упал навзничь, защищая голову, и ощутил, как слабо качнулась земля под ногами. Вскочив, ольт увидел, что зеленоватый рукав, спустившийся с небес, уходит в третьи слева ворота. Рукав был не менее метра в толщину, от него исходило потрескивание…

Вемкамтамаи не колебался. Собравшись, он прыгнул вглубь третьих ворот. Едва рукав обволок его, странная, невозможная тишина поглотила ольта; его мягко, но непреодолимо повлекло внутрь. Ощущение было и страшным, и приятным.

Рукав неожиданно исчез. Тут же пропала поддерживающая ольта сила и он, упав на покрытый обломками пол, проворно откатился в сторону, вжимаясь в попавшуюся на глаза нишу. Что — то щёлкнуло, выбивая искры из пола прямо под его носом, и наступила тишина.

Непроницаемый мрак окружал его. Однако Вемкамтамаи не торопился действовать. Последнее дело — торопиться. В подземельях самое главное — терпение. Ждать. Изучать всё, что находится вокруг. Иначе смерть может оказаться неправдоподобно долгой и неприятной.

Усевшись в нише, ольт принялся размышлять над тем, что побудило его прыгнуть. Что за две полосы? Почему никогда не появляются поодиночке?

Он не додумал. Вновь в воздухе возник светящийся зеленоватый рукав и Вемкамтамаи, не раздумывая, нырнул в него. И вновь его понесло, поволокло, а вокруг что — то свистело, скрежетало, вспыхивало. Длилось это, казалось, столетия, но кончилось разом. Ольт вывалился на пол, в густое покрывало пыли и обломков и остался лежать неподвижно. Вокруг постепенно проявлялись очертания обширного зала. Слабая фосфоресценция исходила сверху. Видел Вемкамтамаи небольшой частью правой кисти, но и этого было достаточно.

Пять минут лежал он, прислушиваясь и вглядываясь в интерьер невероятно большого помещения. Множество статуй грозно смотрело на простёршегося на полу пришельца. И горы сундуков, шкатулок, коробок и мешочков лежали вокруг, присыпанные многовековой пылью.

Ривллим вовремя понял, что, хоть сам он остаётся невидимым для магов Заирри и служителей Хаоса, венок им прекрасно виден. И, возможно, представляет куда большую угрозу, нежели невидимый защитник.

Отчего — то противник не мог переноситься на руины Храма; пока солдаты оцепляли место битвы и готовились стрелять, маги и иерархи пытались испепелить неведомо откуда взявшийся венок.

Сразу шестеро иерархов появилось у ограды; двух из них остановила Фиар: два взмаха булавы, двумя служителями меньше. Над местом сражения сгущались тучи; из них начинала сыпаться чёрная морось. Ни капли её, однако, не упало на территорию разрушенного Храма.

Чёрный Дождь, похоже, превосходно защищал Фиар; молнии, магические стрелы и полотна пламени втягивались в шипастую булаву.

Ривллиму приходилось куда хуже. Пока венок уязвим — нет основания считать иначе — приходится прикрывать его, собственным телом. Солнечный Лист не притягивал к себе чёрные ленты, что срывались с пальцев злобно оскалившихся магов. Ривллим метался, перекатывался и кружился, словно белка в колесе. Всякий раз, когда разряд попадал по клинку Листа, острая боль пронзала его пальцы. Попадания по телу были куда болезненнее.

Казалось, бою не будет конца. Тучи сгустились, похолодало; чёрная морось становилась дождём. Режущая боль в пальцах; страшная дёргающая боль во всём теле, словно с него сдирали кожу, грохот, от которого едва не лопалась голова, запах горящей плоти, небо, сочащееся отвратительным дождём…

Боль прошла, схлынула, оставив странную ватную слабость во всём теле.

Иерархи, прикрывая ладонями лица, принялись пятиться; затем они побежали. Солдаты также бежали: что они могли поделать против противника, который оказался неуязвим для слуг Тёмных? Воин не мог знать, что в этот день Заирри лишился армии. Всего лишь двое пришельцев дерзнули бросить ей вызов — и справиться с ними не удалось. Фиар, которую не тяготило ложное благородство, успела уложить четырёх из семи иерархов из арбалета, прежде чем остальные скрылись из области видимости.

Черные тучи над головой стремительно светлели, таяли, исчезали.

Что — то толкнуло воина в спину. Он оглянулся. Храм восставал из обломков; сами собой в воздух поднимались плиты, срастаясь из осколков; проявлялась и обретала новые цвета роспись; налетевшие вихри уносили прочь пыль и накопившийся мусор. Они с Фиар отступили, зачарованно наблюдая за происходящим. В городе тоже что — то происходило — судя по шуму и отдалённым крикам.

Вырос из земли, словно диковинная живая изгородь, забор из гранитных брусков.

— Красиво, — произнесла Фиар, улыбаясь. — Ради этого стоило сюда прийти…

— Вы — ы — ы??..

Голос послышался откуда — то снизу. Ривллим отпрыгнул с места в сторону, словно заметил под ногами ядовитую змею. Фиар тоже отскочила, замахиваясь булавой. Но рука её замерла в воздухе.

Убитый иерарх — тот, первый — приподнимался и знакомое воину красное свечение наполняло его чёрные глаза. Губы, перепачканные кровью, растянулись в усмешке.

— Вижу, вас приговорили к смерти? — до боли знакомый голос достиг слуха воина. Он заметил, как побелело лицо девушки. — Не знаю, чем вы прогневали меня, но…

Чёрный Дождь вновь опустился на иерарха и тот вновь свалился. Черный саван обволок и Дождь, и Лист. Путешественники переглянулись. Однако саван постепенно рассеялся. Фиар молча взмахнула рукой, и тело охватило пламя. Сквозь треск огня донеслись последние слова — как эхо горного обвала.

«До встречи, смертные…»

Сноп искр взметнулся в небо — всё, что осталось от покойника. Воздух на миг наполнился отвратительной гарью, но смрад тут же рассеялся. Вокруг воцарился аромат весны — цветения и пробуждения к жизни.

— Идём, — Фиар прикоснулась к локтю Ривллима; тот продолжал смотреть на Храм. Двери его, как и полагается, были гостеприимно распахнуты. Пошатываясь, путешественники добрались до стены и с трудом взобрались на неё. И задержались: зрелище стоило того.

Из каждой трещины между камнями, из каждой стены тысячами пробивались побеги лиан. Они отрывали камень от камня, крошили кладку, разрушали мостовую. Город прекращал своё существование: жители в панике бежали. Ривллиму чудились возникающие из ниоткуда и исчезающие без следа расплывчатые волчьи силуэты. Корабли стояли у причалов — мачты изорваны в клочья, множество пробоин зияет в бортах.