Читаем без скачивания Куда уходит вчера - Константин Бояндин

Гроза вскоре кончилась, а затем ольт приметил укрывшуюся в небольшой долине по правую руку от дороги деревушку. Очень кстати, подумал он. Очень кстати.

— Мне сказали, что я найду вас здесь, — голос Заирри, горло которого было истерзано в лохмотья, звучал глухо. Краем глаза Ривллим заметил, что все прячутся под столы и стулья; самые смелые выпрыгивали в окна. Бывший пират стоял и смотрел, как воин с девушкой медленно обходят его, приближаясь к двери. — Жаль, что мы не успели познакомиться при жизни… сайир, — Заирри расхохотался и быстрым движением руки выхватил саблю. В другой руке появился длинный кинжал. Обе рукояти были щедро украшены драгоценными камнями.

— Надо выманить его на улицу, — тихо шепнула девушка, держа Заирри на прицеле. — Иначе…

— Давай, — пират указал кинжалом в грудь противнику. — Защищайся или сдавайся. Я предпочёл бы бой, тогда меня вернут к жизни. А я многого не успел сделать…

Он подмигнул побелевшему, как снег, трактирщику и тот рухнул на пол, словно мешок с овощами. Пират рассмеялся.

— Мечтаете уйти? — указал он на дверь. — От меня не убежать.

Фиар впервые увидела, как бьются мастера фехтования. Она не успела осознать, как это произошло — меч Ривллима плавно скользнул вниз, отвёл в сторону клинок противника, на неуловимый миг остановившись… Взблеск — и меч поразил пирата в грудь.

Заирри рассмеялся вновь.

— Плохо, сайир, — произнёс он укоризненно. — Я ведь уже мёртв!

Тут — то Ривллим понял, что это такое — сражаться с нежитью. Сила Заирри была невероятной; Ривллиму, удавалось только уходить, отводить удары; не будь Кошачий Глаз магическим, он давно бы уже раскололся.

Фиар проклинала свою беспечность. Для стрельбы не хватало места. Ну же, думала она, повернись в мою сторону…

Пират оттеснял Ривллима в угол.

Придётся телепортироваться, подумала Фиар мрачно. Боги, как будет больно…

Помогла случайность. Пират, небрежно парируя очередной выпад, поскользнулся на небольшой луже пива. Он не упал, лишь пошатнулся; однако Фиар хватило этого мгновенья, чтобы прыгнуть вперёд.

Пират уже замахивался на неё саблей.

Девушка выстрелила, одновременно отпрыгивая в сторону и перекатываясь. Краем глаза она заметила, что воин сделал то же самое.

Вспышка!

Пирата отнесло на несколько шагов, некоторое время он лежал, не шевелясь. Затем поднялся, с изумлением глядя на огромную сквозную дыру в груди.

Он успел заметить вторую стрелу, несущуюся на него.

Второй взрыв был сильнее. Покойника выбросило через дверь и разметало на куски. Те занялись сильным, жарким пламенем, и вскоре всё было кончено.

Фиар тут же очутилась возле двери и, постояв секунду снаружи, впрыгнула обратно.

— Быстрей, — крикнула она, задыхаясь. — Они уже близко.

Воин едва не свернул себе шею, поскользнувшись на той же луже. Торопливо схватил рюкзак и пакеты; помедлив, швырнул за стойку несколько золотых монет. И выбежал наружу.

Они шли строем, не торопясь. На миг у воина возникло жуткое ощущение, что покойники начнут уничтожать всех, кто им попадётся — но армия мёртвых, как по команде, повернула в их сторону.

Ривллим с Фиар взялись за руки.

И побежали.

Никогда ещё Ривллим так не бегал.

— Куда они делись? — спросил Ривллим, тяжело дыша.

— Исчезли, — коротко ответила Фиар, вытирая взмокший лоб. — Растворились в воздухе. Я оборачивалась — исчезли прямо на бегу.

Они находились километрах в двух от Скаэна. Никогда прежде Ривллим не знал, что способен пробежать в полном снаряжении два километра за десять минут. И ничего не растерять.

— Ладно, — указал он на ближайшее дерево. В его тени снял с себя рюкзак и уселся. — Я тут купил кое — что.

Свёртки лежали внутри как попало; хорошо, не порвались, подумал воин, извлекая один из них.

— Сейчас отдохну и попытаюсь…, — начала Фиар, глядя, как Ривллим разворачивает свёрток. — О небеса!

Густой запах разложения донёсся изнутри. Воин успел заметить чёрную вязкую массу, прежде чем отшвырнул свёрток в сторону. Упав на четвереньки, он судорожно вдыхал свежий воздух, пытаясь избавиться от железного шара, застрявшего в горле.

— Что случилось? — выговорила Фиар, борясь с кашлем.

— Нежить, — хмуро ответил воин, вытирая слёзы. — Похоже, у нас неприятности.

Так и оказалось. Воин осторожно вынимал свёрток за свёртком… но внутри оказывалась всё та же полусгнившая масса. Ни вяленого мяса, ни сушёных фруктов, ни лепёшек. Просто чудо, что ни один из пакетов не порвался и не испоганил весь рюкзак.

Минутой позже Ривллим проверил меха с водой. Не лучше. Тем, что плескалось внутри, без сомнения, можно было отравить всё живое на побережье — настолько жутким было зрелище. В серебряной фляжке (подарок отца), слава всем добрым богам, была вода. Старая, но пригодная для питья. Воин заметил, как вытянулось лицо девушки.

— У нас нет пищи и почти не осталось воды, — пояснил Ривллим, предваряя вопрос. — До конца дня нужно придумать, где взять и как хранить и то, и другое.

Фиар молча смотрела, как спутник закапывает испорченные запасы, и оглянулась.

— Может, вернуться? — предложила она.

— Представляю, что обрадуются горожане, — возразил Ривллим. — Даже если нас не прогонят или не попытаются убить, вряд ли мы там чем — нибудь разживёмся. Опять же, покойники.

Они смотрели на ровную поверхность тракта, вымощенного булыжником. Ветер поднимал небольшие облачка пыли. Скаэн был как на ладони: дорога сюда шла немного вверх. Прохожих на улицах не было.

— Нет, — повторил Ривллим. — Идём дальше. Времени и так не осталось.

Они привели себя в порядок и зашагали на запад.

Льерхе, владелец большого сада (здесь росли лучшие в этих краях яблоки) испугался до беспамятства, когда в двери постучался высокий ольт, с пустыми глазницами. Кожа пришельца была совершенно гладкий и блестящей, словно натёртая воском. Одет скудно, но это хозяин сада припомнил значительно позже.

— Этот сад принадлежит вам? — осведомился слепой, указывая в сторону предмета гордости Льерхе. Тот испуганно кивнул, подумав, что посетитель никак не смог бы увидеть сад. Но и об этом он подумал позже.

— Мне нужно побывать там, — заявил ольт тоном, не терпящим возражений. — Просто заглянуть. Я ненадолго.

— Д — да, разумеется, — пролепетал Льерхе и едва не лишился дара речи, когда с ладони слепца в его ладонь стекло тонкое изящное золотое ожерелье. Льерхе, который считал себя человеком состоятельным, немедленно понял, что такое ожерелье может стоить дороже всего его поместья.