Подполковник ткнул окурок в пустую консервную банку и решительно поднялся:
– Облегчу тебе задачу: с утра отправлю Задорнова в соседнюю деревню. В паре километров отсюда есть Осокино, не пропусти.
Федор кивнул. Вообще-то положено отвечать по Уставу, но подполковник не обратил внимания на его нарушение.
Федор отправился досыпать. Но ему не спалось. То ли потому, что лег рано, еще до отбоя, и успел выспаться, то ли нервничал, задание беспокоило. Не каждый день в сослуживца стрелять приходится. Хотя какой Задорнов боевой товарищ? Враг в личине своего.
Встал Федор до подъема, только светать начало. Посмотрел на часы – шесть часов. Время до выхода еще есть, позавтракать он успеет.
Вышел из избы, потянулся. Рядом изба, в которой содержатся задержанные. Для камер заколотили толстыми досками окна, на дверях камер даже окон-кормушек нет. В камерах отдела арестованные надолго не задерживались, чай не следственный отдел и не НКВД. День-другой-третий, а потом – перевод в изоляторы трибунала или Особого заседания. Трибунал – для военнослужащих, совершивших воинские преступления, Особое совещание – для гражданских лиц. Но и там арестованные содержались день-два – до суда. А потом – по этапу в лагерь, если повезло. А если приговор серьезный – «высшая мера социальной защиты», но расстрел в эту же ночь.
У дверей избы прохаживался караульный.
– Тоже не спится, товарищ командир? – от скуки спросил караульный.
– Что значит «тоже»? Тебе по Уставу спать не положено.
– Так лейтенант Задорнов бодрствует, недавно от арестованных вышел, допрашивал.
Федора пробил холодный пот: никого допрашивать Задорнов не должен! В камерах его подельники, Шупикова и курьер-молчун.
– Быстро открывай камеры!
Утренняя нега и расслабленность слетела с Федора мгновенно, он даже переменился в лице.
Боец почувствовал неладное и, гремя связками ключей, забежал в избу. Федор – за ним. Они открыли камеру.
На топчане в позе спящего, ничком, лежал курьер. Однако он уже не дышал.
– Твою мать! – выругался Федор. – Где баба?
– Один момент!
Боец струхнул, руки затряслись, и ключом в замочную скважину он попал с трудом.
Заходить в камеру не пришлось. Уже с порога они увидели: Шупикова сидела у стены со свернутой набок шеей, глаза безжизненно смотрели в пол.
Задорнов удавил обоих втихую. Никаких звуков борьбы караульный не слышал, хотя находился в коридоре. Арестованные думали, что Задорнов их выручать пришел, а он избавился от опасных свидетелей.
– Когда Задорнов вышел? – насел на солдата Федор.
– Пять минут, не больше.
– В камерах еще задержанные есть?
– Никак нет!
– За мной!
Будить подполковника – тратить драгоценные минуты. Надо догонять. Далеко он не мог уйти: транспорта у него нет, все машины во дворе.
Федор, а за ним и боец подбежали к выходу с территории – там тоже стоял караульный.
– Задорнов выходил?
– Так точно!
– В какую сторону направился?
– Туда, – махнул рукой караульный.
– За мной, бегом!
Пять-десять минут форы – не так много, шансы не упустить Задорнова еще есть.
На бегу Федор достал из кобуры «ТТ», передернул затвор и вернул пистолет в кобуру. Стоит выхватить оружие – и оно готово к бою. Не надо делать лишнее движение и терять драгоценную секунду.
Судя по направлению, Задорнов шел к автобату, стоявшему за окраиной деревни. Задумка понятна: раздобыть машину. Без транспорта на своих двоих далеко не уйдешь, а трупы в камерах обнаружат быстро. При смене караула начкар лично проверял и пересчитывал задержанных.
Они выбежали на околицу и увидели: прямо на них несется мотоцикл, за рулем находился Задорнов.
Федор схватился за кобуру и выхватил пистолет.
– Стреляй! – крикнул он солдату и сам успел вскинуть пистолет. Выстрелил один раз, второй – прямо в грудь лейтенанту. Вот только увернуться от летящего на него мотоцикла не успел. Мотоцикл, хоть и без коляски, сбил его с ног и подбросил в воздух. Потом последовал второй удар – уже о землю. От него вышибло дух, и по всему телу разлилась боль.
Федор потерял сознание и не видел, как растерянно топтался рядом боец и как бежали от автобата к угнанному мотоциклу водители и механики.
– «Санитарку» сюда, живо! – крикнул кто-то.
Федора бережно погрузили на носилки, поместили в машину.
– В госпиталь!
Пришел в себя Федор только на третий день.
Юрий Корчевский
Заброшенный в 43-й
«От героев былых времен
Не осталось порой имен…
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землей и травой…»
Глава 1. Попал!
Игорь считал – повезло! Как же, иняз позади, зубрежки, сессии, экзамены… Жизнь студенческая хоть и веселая, но в финансовом плане скромная. Стипендия более чем скромная, родители бы и рады помочь, однако не олигархи.
И вот получение диплома, выпускной вечер. Дети богатеньких родителей – в дорогих костюмах и платьях, держатся вместе. А Игорю всего приходилось добиваться самому. Во время учебы он подряжался делать переводы с немецкого, больше для предприятий да торговых заведений.
А на следующий день после выпускного как обухом по голове – повестка из военкомата: «Военнообязанный И. А. Чернов обязан прибыть для прохождения воинской службы в военкомат…»
Все планы по трудоустройству рушились. А ведь Игорь уже нашел себе место на заводе, где получали оборудование из Германии и куда приезжали представители поставщика. А у Игоря и произношение хорошее, как говорила одна из преподавательниц – с берлинским акцентом.
Хоть служба в армии и священный долг, но Игорь расстроился – за год службы без языковой практики все позабудешь. Но с другой стороны, год – это не так уж и много. Ныне без службы в армии на госслужбу не устроишься. А будешь увиливать от армии – срок получишь, еще хуже.
Утром он взял небольшую сумку, сунул в карман документы. Еще поколебался – брать диплом или оставить. Но кому его диплом в армии нужен? Небось по плацу маршировать будет да «стойко преодолевать тяготы воинской службы».
Однако в военкомате его диплом прочли со вниманием, и лейтенант не поленился сходить с его документами к начальнику отдела.
– Повезло тебе, парень!
– Можно узнать, в чем?
– Там узнаешь.
И попал Игорь на нашу западную границу, в небольшую и очень секретную часть.
Смешно сказать – часть, по численности – меньше роты. У солдат на петлицах – скрещенные пушечные стволы, артиллерия. Хотя за все время службы Игорь пушки ни разу не видел. Да и автомат он держал в руках один раз, во время присяги.
Неделю-другую погоняли строем, отдание чести, нале-во! На том тяготы службы закончились, и Игорь занялся тем, что хорошо знал, – переводами. Ему приносили тексты, распечатанные на принтере, и он их добросовестно переводил. В его взводе все были с высшим образованием и знанием иностранных языков – английского и немецкого. Как позже понял Игорь, подразделение его было службой радиоперехвата: один взвод – радиотехнический, а другой – переводчики. А пушечки на петлицах – для маскировки.
Но отцы-командиры о задачах и функциях помалкивали, солдаты сами догадались. И тоже языки за зубами держали.
В штаб часто наведывались офицеры с толстыми папками под мышками. Обычно приезжают проверяющие, а тут – приехали, побыли в штабе и уехали, и никаких тебе проверок. Не водку же пить они приезжали, хотя одно другому не мешало. Игорь же думал – за добытыми материалами.
В принципе служба была – лучше не придумаешь. Языковая практика есть, дедовщины и строевых занятий нет. Так ведь и часть необычная, почти все солдаты с высшим образованием. Впрочем – прапорщики тоже были. И с одним из них Игорь разговорился на День Российской армии – этот день в армии традиционно выходной. Не сказать, что отдыхали все, наряды несли как положено. Но после торжественного построения и краткой речи командира и его заместителя по воспитательной работе, как переименовали бывших комиссаров, а затем замполитов, был праздничный обед. От обычного он отличался тем, что к компоту прилагались сладкие булочки.
