с закрытыми глазами, а затем пошла на работу в имение Андрарум. Уже в дверях она повстречала Лаве Бека — тогда он еще был жив.
— Письмо от Корфитца, фру Кристина! Он так хорошо пишет о Венделе. Хотите послушать?
— С большим удовольствием!
Она рассказала о своем письме, а затем Бек прочел отрывок из письма, полученного им:
— «Мой молодой денщик и друг из усадьбы Вендель Грип — действительно хороший малый. Он ужасно поранился в мазурских топях, когда застрял в болоте, но не проронил ни слова. Он непременно станет храбрым солдатом».
Кристина стояла, стиснув зубы. Вендель поранился?
— Он выздоровел? — с тревогой спросила она.
— Похоже, что так, — ответил старый Бек. Затем он прочел другой отрывок из письма, проникнутый боевым духом и восхищением королем-аскетом. Этого она не нашла в письме Венделя.
«Мальчик мой, — думала она с отчаянием. — Мальчик мой!»
И снова долгое-долгое ожидание… Затем пришло длинное письмо, последнее, полученное ими от Венделя.
«Полтава, июнь 1709 года.
Дорогие мать и отец!
Ах, матушка, чего только я ни повидал! Мое сердце сжимается от сострадания к людям и животным. Сегодня мы только что похоронили солдата, который провел на войне больше времени, чем мне лет. Он видел, как во время похода погибли его сыновья. Его волосы поседели, хотя он еще не так стар годами. И он не единственный. Они такие усталые, такие изнуренные, проведя на войне в чужих странах, вдали от своих родных многие годы. Они здесь с конца прошлого столетия. Без отдыха, не получая вестей из дома».
— Ну и чувствительный же парень! — громогласно возмущался Серен Грип. — Что это за вздор! Солдатская жизнь — самая почетная. Я всегда жалел что я не стал солдатом. Ну, читай дальше!
Голос Кристины стал еще напряженнее:
— «Сегодня был ранен также Его Величество, ранен в ногу. Он такой дисциплинированный, что даже не обратил на это внимания, а продолжал командовать, пока окружающие не заметили, что из его сапога течет кровь, а лицо побелело. Тогда его заставили лечь в постель. Дорога на Украину, куда мы сейчас прибыли, была тяжелой. Я видел людей с обмороженными ступнями, я видел, как целые отряды тонули в болотах. Генерал Ловенхаупт, который должен был придти к нам на помощь с лифляндскими и курляндскими войсками, начал операцию на Балтийском побережье с 11 тысячами человек… Когда они, наконец, пробились к нашей армии, их осталось всего 6 тысяч, и они потеряли весь обоз. У всех здесь болит грудь, но я, как ни странно, держусь. Почему, не понимаю».
«Люди Льда, — подумала Кристина. — Благословенная кровь Людей Льда!»
— «Многие заразились другими мерзкими болезнями. Во время зимнего постоя они общались в кабаках со скверными девицами, а сейчас так больны, что многих приходится оставлять у дороги». О, Венделю не следовало бы знать о таком ужасе, как французская болезнь, — вздохнула Кристина. — «Моя повседневная работа заключается в том, чтобы ухаживать за лошадьми — моей и господина Корфитца, держать их всегда наготове. Еще я должен следить за униформой и сапогами господина Корфитца, держать в порядке его оружие и, главное — его самого, быть при необходимости его носильщиком и вестовым, выполнять разные поручения. Поверьте, я работаю весь день! Но мы главным образом были на марше. Мы участвовали во многих больших сражениях и мелких стычках с казаками, татарами, поляками и, конечно, русскими. Самая большая и славная для нас битва разыгралась год тому назад при Головцине. Тут мы одержали большую победу над русскими. Но если вы позволите, я не стану рассказывать о боях».
— Проклятый трус, — фыркнул Серен Грип. — Было бы забавно услышать о том, как разбили русских. Он мямля — в тебя. Маменькин сынок!
Кристина воздержалась от комментариев. Она продолжала читать:
— «Поймите меня, у меня такие тяжелые воспоминания, что когда я думаю об этом, голова идет кругом, а грудь сжимается, и я не могу вздохнуть. Мой лучший друг, молодой парень из Смоланда, служивший в кавалерии, погиб при Головцине. Я должен также рассказать, что был взят в бой…»
— Нет! — вырвалось у Кристины, будто крик испуганной птицы.
— Уймись! Парню ведь исполнилось 15 лет! Подходящий возраст, чтобы сделать карьеру офицера.
Она с трудом дочитала письмо до конца:
— «Мы ведь проигрывали так много раз, что нужен был каждый человек. Однако я должен сознаться, что все мы устали и обескуражены. Многие страдают от тяжелых недугов, потому что вынуждены довольствоваться пищей, которую нам дают. Помои и мясные отбросы — настоящая королевская трапеза для нас. Ведь случается так, что мы по нескольку дней не имеем во рту ничего, кроме мутной воды, которую можем зачерпнуть с полей».
«О, Вендель, — думала Кристина. — Как мог твой отец причинить тебе такое зло?»
— «Сейчас мы осаждаем Полтаву. Мы все знаем, что именно здесь произойдет сражение, великая проба сил. Царю Петру удалось, наконец, собрать свое войско, чтобы встретить нас. Молитесь за нас, матушка и отец! Матушка, будь добра, отдай маленькому Монсу, сыну управляющего усадьбой, мой лук и стрелы. Он всегда хотел их иметь, а я теперь слишком взрослый для такого занятия. Присматривай вместо меня за собаками и лошадьми. И за дубом, посаженным мной. Принялся ли он? Может быть, он уже подрос? В мыслях я всегда с вами в нашем уютном, надежном доме. Да благословит вас Бог, мои дорогие!
Ваш преданный сын Вендель».
Это было последнее, что они услышали от него. А, со временем они получили известие о мучительном поражении под Полтавой. Его объясняли тем, что король Карл лежал в лихорадке из-за раненой ноги, но главное — пессимизмом и подавленностью, царившими в его измученной армии. Передавали и тревожные новости о том, что после поражения Карл XII повернул на юго-запад и Турцию и что шведских солдат, которые последовали за ним, было только около тысячи, остальные были казаками, сражавшимися на стороне шведов. Об оставшихся каролинцах и о том, что с ними случилось, не было известно ничего. А ведь перед битвой шведская армия насчитывала около 20 тысяч человек!
Лаве Бек и Серен Грип умерли через год, не узнав о судьбе своих сыновей. Имена молодого Венделя и его господина Корфитца покрыла завеса неизвестности. Огромная, пугающая, жуткая.
2
Возможно, утверждение о том, что шведы капитулировали под Полтавой, неправильно, хотя битва разыгралась именно здесь.
Офицерам Карла XII удалось уговорить тяжело больного короля отступить на юг, чтобы не попасть в лапы к русским. В конце концов он пошел на это, апатичный и
