Разве он мог с удовольствием взирать на то, как один народ режет другой? А теперь… Пусть небо простит его, но он считал этот плен заслуженным. Если бы другая страна вторглась в его Швецию, то шведы поступили бы так же: взяли вторгнувшихся в плен и насмехались над ними по крайней мере не меньше. Вендель не мог участвовать в возбужденной болтовне офицеров, осуждавших ужасных варваров, которые так плохо обращались с храбрыми, ни в чем неповинными шведами. Он был, правда, согласен с тем, что казаки были суровы, часто более жестоки, чем кто-либо, кого он видел раньше. И все же!.. Будто Швеция имела какое-то право!
Короче говоря, Вендель был совсем не предназначен для военной карьеры. Из Людей Льда таких было очень мало. Но если его родственник Микаэл Линд стал из-за войны душевнобольным, то Вендель оказался более крепким. Ему было свойственно чувство юмора и умение пошутить даже в трудную минуту. С другой стороны, слезы легко навертывались ему на глаза, и это приносило облегчение, тяжесть не оставалась в душе. Больные и умирающие замечали его отзывчивость, искали у него утешения и, вероятно, хоть немного радости среди всего безрадостного, что их окружало.
Вендель походил больше всего, видимо, на Маттиаса, но он не был таким «ангелоподобным». Вендель был более открытым и смелым. Корфитц Бек не знал, что Вендель происходит из рода Людей Льда. Он только сознавал, что у подростка — необыкновенные способности, каких он не видел у других. Вендель очень хорошо знал о проклятии, тяготевшем над их родом. Он знал, что в каждом поколении проклятие поражало по меньшей мере одного человека. А в его поколении детей было всего четверо… Но хотя капитан Бек и утверждал, что в Венделе было что-то особенное, сам Вендель знал, что не он был отмечен проклятием. Нет, он знал, что был другой человек. Но мать и бабушка не хотели говорить об этом, а сам он до сих пор не встречал других сородичей. Или, у него было смутное воспоминание, такое смутное, что порой казалось, будто он сам это придумал, наслушавшись всех этих разговоров о проклятии. Ему было, пожалуй, пять лет от роду, когда весь род собрался в Норвегии. Он неясно помнил, что тогда встретил кого-то, кто был меньше его самого. Что он заглянул в желтые глаза, такие желтые, какие мог себе представить. Глаза, светившиеся сильнее, чем у взрослых, имевших такие же глаза. Взрослых звали Виллему, Доминик, Никлас и Ульвхедин. Это он знал, потому что об этом недавно рассказала бабушка. Но кто был ребенок, этого она, видимо, не помнила. Он был одним из трех, и все они были моложе Венделя. У Ульвхедина — один сын — Йон. Внука Виллему, сына молодого Тенгеля, зовут Дан. Альв женился и обзавелся дочерью, которой дали имя Ингрид в честь матери отца Ирмелин.
Но кто из трех? С тех пор он никого не видел, так как сконская ветвь была самой изолированной среди Людей Льда. Ни о каком скандале или еще о чем-то ужасном не упоминалось в связи с этим ребенком, во всяком случае, до сих пор. Вендель был уверен, что услышал бы, если бы что-то случилось.
Но сейчас он так давно был вдали от дома. Более двух лет. И как долго это будет продолжаться? Эта дорога уводила его все дальше от дома.
Он, кажется, начал засыпать, потому что вздрогнул всем телом, когда раздался шепот Корфитца Бека:
— Вендель! На дворе что-то происходит!
Они беззвучно встали и прокрались к двери. Осторожно толкнули ее. К счастью и совершенно неожиданно, она открылась без единого звука. У стены избы, склонившись над спавшими пленниками, стояла на коленях фигура, одетая в грязно-серую рубашку с узором вокруг ворота и рукавов. Руки усердно что-то искали. Словно у бедных парней остались какие-то ценности!
Капитан и Вендель сразу догадались, что это — кто-то из деревни. Их стражи были одеты не так плохо, на них была солидная экипировка от холода. Корфитц и Вендель подбежали к человеку, чтобы остановить его. Он обернулся и увидел их, закрыл лицо рукой, чтобы его не узнавали, и пустился наутек. Вендель, не уверенный в том, прихватил ли вор что-нибудь с собой, бросился за ним. Он услышал сначала тихие предупреждающие оклики капитана, а потом увидел, что последний тоже побежал за ним следом. Вероятно, чтобы Вендель не ввязался в какую-нибудь историю. А Вендель именно так и поступил. Он попал прямо в руки одного из стражей. Корфитц Бек остановился в выжидательной позе в нескольких метрах от них.
— Ну-ну! — сказал страж, крепко ухватив Венделя за руку. — Оставь в покое бедного крестьянина!
— Вор, — с усилием выдавил подросток на своем жалком русском языке.
Охранник сказал что-то пространное, чего Вендель не понял. Это был рослый казак, за мягким голосом которого угадывалось что-то опасное.
— Может, у тебя есть что-то для меня? — угрожающе улыбнулся он.
Чувство юмора не подвело Венделя.
— Да. Вошь, — ответил он.
— Что? — гневно заорал стражник. — Я не вошь!
— Нет, нет! — Вендель торопился исправить недоразумение. — У меня только вши. Пожалуйста!
Он стал шарить в волосах, чтобы продемонстрировать. Что бы там ни говорили о казаках, они ценили такой грубый юмор. Стражник расхохотался и хлопнул Венделя по плечу.
— Хорошо, но твоя рубашка, вот эта? Ты ее продашь?
— А ты мне продашь свою? — не замедлил с ответом Вендель и поднял рваный рукав своей рубашки. Показал дыры впереди и изношенную ткань у плеч. Тогда казак рассмеялся опять и отпустил его. Корфитц, который ждал в тени, будучи незамеченным, вздохнул с облегчением.
— Уфф! Это могло бы кончиться плохо! Ну что же, хоть твой русский язык, возможно, и не так хорош, но ты усвоил самые нужные слова.
Они поспешили назад к своей избенке. Солдаты, расположившиеся во дворе, проснулись от шума и теперь благодарили их. Затем бедняги попытались снова забыться сном на пронизывающей ночной стуже. Корфитц тяжело вздохнул, когда пошел будить человека, который должен был его сменить. Будить оказалось ненужным, так как все, квартировавшие в этой избе, проснулись из-за их беготни.
— Спасибо за помощь, Вендель, — сказал капитан, найдя себе место для ночлега. Мальчик скорчился в своем уголке.
— Ах, пустяки, — сонно пробормотал он. — Это я должен благодарить.
— Если бы мы только могли послать домой весточку, — тихо сказал капитан Бек. — Чтобы наши семьи узнали о том, что мы живы! Как ты думаешь, они это знают?
— Понятия не имею, — неотчетливо произнес Вендель. — Но ведь надеяться можно всегда. Кто-то,
