— А если это так?
Все еще держа Вилла под руку, Флориан ласково, словно любимую игрушку, погладил его по груди и почти проворковал:
— Если это так, то мы с тобою сможем делать великие дела.
Они дошли до винтовой лестницы и стали по ней спускаться. Ступеньки вспыхивали у них под ногами и быстро меркли за спиной. Мантикор молча шел следом.
— Куда мы идем?
— Если ты этого еще не заметил, то сообщаю: я пытаюсь быть твоим другом, и такого друга очень даже стоит иметь. Твоя очевидная холодность дает основания предположить, что в прошлом я причинил тебе некое зло. Что ж, политика дело жестокое. В борьбе за народное благо я не мог не причинить отдельным и даже многим личностям тяжкое зло. Но если ты действительно взойдешь на Гибельное Сиденье, тебе понадобятся союзники. И ты не сможешь особо привередничать, чисты ли, мол, их руки. Так что достигнуть взаимопонимания было бы в наших обоюдных интересах.
Лестница закончилась, и они оказались в небольшой прихожей. Справа была деревянная двустворчатая дверь, украшенная резными, крайне непристойными изображениями Грангузье[58] и Фальстафа — то ли реальных, то ли мифических героев хазарской династии, правившей когда-то Вавилоном.
— Позволь, я кое-что тебе покажу.
От прикосновения Флориановой ладони дверь распахнулась, представив взору обширную библиотеку с кожаными креслами, пепельницами, читальными столами и газетными стойками. Как только они вошли, в воздух взмыли эльфийские огоньки, залившие все огромное помещение мягким золотистым светом.
Пройдя по безбрежному, как океан, шелковому кашанскому ковру, узором которому служила пиктографическая история мира, они остановились прямо на Вавилоне. Вилл с любопытством запрокинул голову к куполообразному потолку, настолько высокому, что для доступа к книжным стеллажам, тянувшимся по всем стенам, потребовалась даже не просто галерея, а трехъярусная. Столь безумное расточение пространства — а в этих кварталах и вдвойне безумное — производило впечатление много большее, чем могла бы произвести гора бриллиантов и рубинов. В воздухе тихо вращались глобусы всех известных миров с аккуратно обозначенными названиями городов, народов и крупных массивов суши.
— Здесь, — сказал Флориан, вдавливая окурок в пепельницу, — мы положим конец всем загадкам. — Он взял с ближайшего стола небольшую деревянную коробочку, подбросил ее, поймал и поставил на прежнее место. — Ничего такого с виду особенного, верно?
Вилл почувствовал в учтивой улыбке Флориана ту же самую напряженную силу, какая ощущалась в немигающем взгляде мантикора. Он находился на чужой, незнакомой и очень опасной территории. Лучше всего было бы сбежать, да где тут сбежишь?
— Да, в общем-то, да.
— А ты попробуй поднять ее со стола.
Вилл попробовал. Сперва небрежно, одной рукой, потом двумя. И без всякого толка. Он поставил ноги поудобнее и потянул треклятую деревяшку изо всех, что были, сил. Но хотя от усилий на лбу его выступил пот, коробочка даже не шелохнулась.
— Фокус какой-то, — пробурчал он, оставив свои тщетные старания. — Электромагнит и железяка внутри?
— Какая там железяка, — рассмеялся Флориан. — Эта коробочка вырезана из древесины Иггдрасиля, мирового древа. Сдвинуть ее с места или открыть не под силу и всем, вместе взятым, армиям мира. Это могут сделать только члены нашей семьи. Но при всем при том эта коробочка — ерунда, пустая игрушка. Она служит лишь для того, чтобы хранить действительно драгоценный предмет… Ты видишь перед собой, — сказал он, открывая коробочку, — величайшее из сокровищ рода Л'Инконну.
В коробочке было пусто.
Флориан побледнел. Сперва его кожа стала белой как снег, а затем с негромким потрескиванием озона вокруг его головы засветился нимб. Его лицо превратилось в мертвую маску, глаза — в черные омуты бешенства. По залу пронесся ветер, газеты срывались со стоек и взмывали под потолок. Ну да, Флориан был пакостным щенком, но он же был и силой. Прямо здесь, на глазах он вырос на добрый фут и стал соответственно шире. Угрожающе надвинувшись на Вилла, он одной рукой схватил его за жилет и легко, как пушинку, вскинул вверх.
— Что ты с ним сделал?!
— Я не знаю, о чем это ты! — крикнул Вилл. Флориан сорвал с Вилла маску и ощупал взглядом его лицо.
— Нет, ты мне вроде бы не знаком, — сказал он наконец голосом, дрожащим от бешенства. — Ну как мог сделать такое тот, кого я даже не знаю?
— За то время, босс, пока я здесь, он ничего такого не делал, — вмешался мантикор. — Я следил за этим крысенком бдительно, как ястреб.
С ревом отчаяния Флориан отшвырнул Вилла прочь.
— Сиди здесь, следи за ним в оба, — приказал он мантикору. — Я схожу за Талвегссоном, уж он-то знает, что в таких случаях делают. — В дверях он обернулся. — Если этот тип попытается убежать, оборви ему руки и ноги. Но только чтобы остался жив и мог отвечать на вопросы.
Двери за ним с грохотом захлопнулись.
После того как Вил соскреб себя с пола и снова надел маску, что тут же превратило его в Пьеро, мантикор широко зевнул и разлегся плашмя на ковре.
— Лопух ты, вот что я скажу, — заметил он, словно продолжая какой-то разговор. Перья на спине его аккуратно улеглись, но длинный, суставчатый, с жалом на кончике хвост продолжал беспокойно метаться, словно хвост настороженного кота. — Не знаю, как уж это у тебя получилось — считается, что открыть Флорианову коробочку может только чистокровный Л'Инконну, — но ты бы все-таки думал, кого стоит чистить, а кого нет.
— Мне надо вернуться на бал, — сказал Вилл.
— Мы оба с тобой прекрасно знаем, что об этом можно забыть. — Мантикор лениво прикрыл глаза. — Но если ты хочешь попробовать, я охотно дам тебе фору в десять шагов.
Его дыхание становилось все реже, хвост перестал метаться и лег на ковер.
Он слишком уж уверен в себе, прошептал дракон. Дай мне полную волю, и один к одному, что эта тварь будет дохлой, как половик под ногами, не успев даже понять, что же это с ним происходит.
Такие шансы Вилла не слишком устраивали, а потому он стал торопливо припоминать все, чему научился со времени приезда в Вавилон. Вот что сделал бы при таких обстоятельствах Нат? Что-нибудь очень ловкое, можно не сомневаться. Но Вилл отнюдь не чувствовал себя ловкачом. А что бы сделал Салем Туссен? Об этом стоило подумать.
— Я не вижу никаких причин, мешающих нам подружиться, — начал Вилл. — Ну чем я могу убедить тебя, что мы с тобой на одной стороне?
— Не могу себе даже представить, — сказал мантикор и чуть-чуть приоткрыл глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
