Потребуются все ее сбережения и еще немного. Но так как через несколько недель будет контракт с Валентино, это не имеет значения.
Чтобы еще раз взглянуть на захватывающую дух панораму, Шаннон наклонилась вперед, а когда повернулась, то обнаружила, что Зан внимательно смотрит на нее. Он был всего в нескольких сантиметрах. Ее колени подогнулись. Глядя в глаза Зану, Шаннон не могла скрыть своих чувств. Именно этого он и ждал, и когда протянул к ней руки, то Шаннон инстинктивно приоткрыла рот для поцелуя. Прижавшись к Зану, Шаннон ощутила, как в ней пробуждается до сих пор дремавшая страсть, которая всегда их связывала. Зан был ее первой, ее единственной любовью, и Шаннон уступила ему так же, как листья уступают порывам горячего сирокко, долетающего из Африки, пересекая все Средиземное море.
— Шаннон, моя дорогая Шаннон, — шептал Зан. — Как долго я мечтал об этом. Все эти годы я любил тебя. Я никогда не переставал любить тебя, Шаннон, ни на секунду.
Откинувшись назад, она посмотрела на него, веря и не веря.
— Я тоже любила тебя. Всегда любила.
— Боже, если бы я знал! — прошептал Зан, крепче прижимая ее к себе. — Я не представляю, что бы я тогда сделал. Наверно, не отпустил бы тебя, Шаннон.
Ее душа рвалась навстречу тому, что казалось неизбежным. Больше Шаннон не могла сопротивляться. Из пепла первой любви вырвалось пламя страсти. То, что однажды произошло между ними, оказалось невозможно забыть.
Позднее, когда на холмы легли длинные фиолетовые тени, а синева неба сгустилась, обещая дождь, они молча пошли к машине. Зан завернул за угол, и взгляду Шаннон открылись величественные снежные вершины Альп, розовеющие в лучах заходящего солнца.
— В Сен-Поль-де-Ванс есть чудесный отель под названием «Коломб д’Ор». Я очень хорошо знаю хозяина. Думаю, мы можем там остановиться на ночь. Как тебе это нравится?
— Очень нравится, — прошептала Шаннон.
— Мы по пути остановимся и купим все, что нужно.
Они обменялись многозначительными взглядами. Шаннон почувствовала, как при мысли о том, что должно вскоре произойти, пульс участился. Она поняла, что, перешагнув порог дома в Сейяне, они невольно перешагнули другой, незримый порог.
Когда они прибыли в Сен-Поль-де-Ванс, солнце садилось далеко в море, лучи его золотили стены построенной на вершине холма деревни. На площади, обсаженной каштанами, группа мужчин играла в шары. Неподалеку находилась увитая виноградной лозой гостиница с открытыми ставнями.
— В гостиной есть замечательная коллекция современной живописи, — сказал Зан, беря Шаннон под руку.
— А может, нам ее сегодня проигнорировать? — сказала Шаннон, и оба улыбнулись.
Подойдя к стойке, Зан зарегистрировался. Шаннон слышала, как он обменивался шутками с хозяином. Когда они оказались в своей комнате, Зан закрыл ставни. Вдалеке слышались отдаленные раскаты грома. Они посмотрели друг на друга, и время понеслось вскачь. Когда он протянул руку, чтобы расстегнуть ее платье, Шаннон задрожала. С каждым прикосновением они становились все ближе, роднее. Весь мир перестал существовать. Обнимая, лаская друг друга, ощущая напоенный летом запах волос и кожи, они открыли друг другу свои сердца. Зан вошел в бархатную плоть, которая так жаждала его принять. Выпуклость встретилась с впадиной — их тела соединились, вновь открывая друг друга, как сталкиваются и сливаются все крайности под небесами.
— Зан, я люблю тебя, Зан! — восторженно шептала Шаннон.
— И я люблю тебя, Шаннон, и буду любить всегда, вечно.
Гигантская волна страсти приподняла их и швырнула в таинственную пропасть. Задыхаясь, они замерли в объятиях друг друга и затем погрузились в глубокий, спокойный сон. Летний ливень застучал по крышам.
Вечером они сидели за столом на террасе гостиницы, держась за руки. Сквозь переплетение виноградных лоз Шаннон смотрела на мерцающие огни деревни.
— Шаннон! — сказал Зан.
— Да, любимый.
— Не хочу задумываться о завтрашнем дне, но что мы будем делать?
— Не знаю. Что мы будем делать? — Встревоженное выражение его лица напомнило Шаннон, что, кроме их мечтаний, существует реальный мир и скоро им придется с ним столкнуться.
— Я знаю только, что на этот раз мы не должны снова потерять друг друга. Ты тоже так считаешь?
— Конечно. Но я знаю, ты, должно быть, думаешь о Розмари, — неохотно сказала Шаннон.
Откинувшись назад, Зан провел рукой по волосам и вздохнул.
— О Боже, я не знаю. Теперь все кажется таким сложным. До того, как я увидел тебя в Англии, я просто не понимал, как много ты для меня значишь. Когда ты ушла, я почувствовал себя опустошенным. Я очень долго сидел тогда в пабе и злился. Вчера в Ницце одного взгляда на тебя было достаточно, чтобы я понял, что наша любовь не может умереть. Теперь я это знаю и должен что-то с этим делать. Я хочу, чтобы ты была со мной все время, до конца моих дней, Шаннон. Нам с тобой нужно столько наверстать. Я и не подозревал, какой одинокой может быть жизнь, если ты женат на той, кого не любишь…
— Зан, пожалуйста, не говори того, в чем не уверен.
— Я в этом уверен. Теперь я понял, что никогда не любил Розмари так, как люблю тебя. Когда мы готовились к свадьбе, то даже не задумывались над этим, потому что наши семьи были «за». Я вернулся из Австралии в смятении. Когда я уезжал в Кунварру, между нами установилось какое-то взаимопонимание. Но когда я вернулся, мой разум был омрачен тем, что я потерял тебя. Я не понимал, чего на самом деле хочу от жизни.
— А Розмари? Что она чувствовала к тебе?
— Трудно сказать. Она никогда не высказывает своих чувств. Я думаю, ее устраивает наша совместная жизнь, и не могу поверить, что у нее в душе такая же сумятица, как у меня.
— Но она любит тебя, Зан?
— А если да, то какое это имеет значение?
— Честно говоря, не знаю. Нужно подумать и о Саффрон.
— Розмари не способна любить в нашем с тобой понимании. Как женщина, она никогда не отвечала на мою привязанность — так, как ты, когда мы любим друг друга.
Еще одна пелена спала с глаз Шаннон. Когда она жила в Лондоне, ей даже и в голову не приходило, что Зан может чувствовать себя одиноким. Шаннон тогда все время мучила мысль, что он с Розмари испытывает ту же страсть, какую они познали в Кунварре. От сделанного Заном признания Шаннон охватила волна нежности.
— Я воображала, что между вами совсем другие взаимоотношения.
— Теперь ты все знаешь. А как ты? В твоей жизни кто-нибудь есть? Трудно поверить, что нет.
Что она должна ему сказать? И есть ли о чем говорить? Сейчас, по сравнению с тем, что они испытали, все в ее прошлом казалось несущественным.
